на рейсовом автобусе до Войсковиц. Поучаствовал во встрече, собрал нужную информацию и тем же путем назад в Горький. Седьмого вечером выехал, одиннадцатого сентября в обед назад приехал. Только родители одного точно не отпустят. Вот и подумал про делегацию. А кто в неё войдёт — это не мне решать, как и финансирование поездки.

Захаров ошарашено посмотрел на меня после последних слов, а потом искренне и от души рассмеялся.

— Нет, вы посмотрите, Надежда Николаевна, этот молодой человек на ходу подметки рвёт, — отсмеявшись, весело произнёс он. — Ладно, найдет область денег, чтобы отправить десять школьников и пару педагогов на встречу с ветеранами — танкистами Ленинградского фронта.

Борис Васильевич замолчал, лицо его стало серьезным, после чего он вновь посмотрел на Белик:

— Надежда Николаевна, вы начинайте планировать, кто из педагогов поедет сопровождать ваших ребят. Рудаков, понятно, едет. Его и приглашали, и ему для написания статьи и романа надо съездить пообщаться с теми, о ком он пишет. И ещё ребят девять надо отобрать для поездки в качестве поощрения за успехи в кружках.

— Я поняла, Борис Васильевич. Всё сделаем, — Белик даже привстала со стула.

— Борис Васильевич, а можно Алексей и Шурик, то есть Анатолий в составе делегации поедут. Мы бы могли там для ветеранов на встрече новую мою песню о танкистах спеть, — несколько нагловато влез я в разговор.

А что? Как говориться проси больше, дадут меньше, как раз на сколько и рассчитывал. Я и так уже получил, то чего хотел, почему бы не получить чуть больше.

— О которой мне Правдин, наш юрисконсульт рассказывал? — заинтересованно спросил Захаров. — Он сказал, что она ещё до конца не написана.

— Уже дописал, Борис Васильевич. И если ребята из ансамбля уже здесь, то через полчаса мы сможем её исполнить.

Захаров вновь с добродушной улыбкой посмотрел на меня, покачивая головой.

— Послушаем, Надежда Николаевна, новую песню? — обратился он к Белик.

— Послушаем, Борис Васильевич. И раз вы здесь, и будем слушать новую песню, может быть, у вас найдется время, чтобы послушать ещё три песни Михаила. Они молодежные, в жанре, как мне сказали поп-музыки. Я показывала в исполкоме и гороно их тексты, там как бы ничего предосудительного не нашли. Стихи понравились, только вот так никто и не сказал можно ли их петь ансамблю Дома пионеров, или нет. Когда ребята их репетировали на этой неделе, весь дворец на ушах стоял, ребята прямо в проходах между рядами кресел в зале танцевать начали и «браво» потом кричали. Кстати, Михаил, это ты предложил назвать ансамбль — ВИА «Браво»?

— Надежда Николаевна, как в мультфильме говорил капитан Врунгель, как яхту назовешь, так она и поплывёт. Вокально-инструментальный ансамбль «Браво», по-моему, классно звучит. Борис Васильевич, как вам такое название? — я с наивным видом на фэйсе посмотрел на Захарова.

Его сыну с таким названием ансамбля выступать.

— Честно говоря, как-то не то, что пафосно, но чересчур, по-моему, — несколько неуверенно произнёс второй секретарь обкома, хотя по его глазам я увидел, что такое название ему понравилось.

— ВИА «Самоцветы», «Пламя», «Земляне», «Синяя птица», «Поющие сердца» или «Поющие гитары» не чересчур же? Нормальные, громкие названия музыкальных групп, как и ВИА «Браво», — не знаю из-за чего закусился я, пытаясь доказать свою правоту.

Хотя, так и не успел, а, точнее, не рискнул расспрашивать ребят, существует ли сейчас такая группа и есть ли такая певица — Жанна Агузарова. Да и Захарову я же видел, такое название понравилось.

— Так, Рудаков, с названием для ансамбля разберемся. Ты иди новую песню готовь. Мы с Борисом Васильевичем через полчаса подойдём, — произнесла Белик строгим тоном, каким могут говорить только педагоги с большим стажем.

Не захочешь, а автоматически послушаешься. И спорить мне сразу расхотелось.

— Хорошо, Надежда Николаевна, я тогда пошел, — ответил я, собирая в сумку книги и свою писанину с письмом от Зои.

* * *

— Что скажите, Надежда Николаевна? Я имею в виду роман, который пишет Михаил, — задал вопрос Захаров, когда за Рудаковым закрылась дверь.

— То же самое, что до этого сказала ему. Если вспомнить то, что говорили родители Михаила, то можно сделать вывод, что после клинической смерти у него открылись новые способности, которых раньше не было. Он начал писать песни и стихи, и музыку. Очень хорошие песни. Теперь ещё и прозу пишет, военно-патриотическую и в тоже время душевную, как вы сказали. И, действительно, ничуть не хуже, чем у Юрия Бондарева. Такая же окопная правда, которая заставляет гордиться нашими воинами. И я также не понимаю, как это удается Михаилу. Ему же всего тринадцать лет. Правда, он иногда так посмотрит, что себя девочкой маленькой начинаешь, ощущать. — Белик замолчала и как в ознобе передернула плечами.

— Есть такое ощущение. Иногда его взгляд становиться, как у старика, прожившего непростую жизнь. Глядя на него и его появившиеся таланты, поверишь в реинкарнацию или переселение душ. Вы знаете, Надежда Николаевна, мне наш юрисконсульт доложил, что во время регистрации авторских прав Михаил сказал, что две песни «Белые розы» и «Три лилии» ему приснились. И сын рассказал, что Михаилу приснился сон, где мой Лешка поёт эти песни на стадионе в Лужниках. И стадион забит под завязку зрителями. А сегодня его заявления по Колобанову. Я точно знаю, но не знаю откуда, что этот танкист родился именно в 1910 году, в деревне Арефино, причем уверенно заявляет, что тогда деревня находилась в Муромском уезде Владимирской губернии, а сейчас это Вачский район Горьковской области. Про Горьковский индустриальный техником и о том, что Колобанов был призван из него в армию на третьем курсе, то же говорит уверенно. При этом сам же называет верные способы, как проверить эту информацию. Мало того, я так и поступлю.

Захаров замолчал и, задумавшись, начал барабанить пальцами по столешнице.

— Борис Васильевич, группу для поездки в Войсковицы готовить? Алексея и Мартьянова Анатолия в неё включать? — Белик решилась вопросами прервать размышления своего собеседника.

— Да, Надежда Николаевна, готовьте независимо от того, окажется Колобанов горьковчанином или нет. И Алексея с Анатолием — Шуриком обязательно включите в группу. Вы, знаете, Лешка очень сильно изменился за последнее время. Вы не поверите, но три дня назад я застал его читающим книгу Пикуля «Реквием каравану PQ-17». Общение с Рудаковым на него влияет очень положительно. Поэтому