— Она самая, — фыркнул я.

— И? — подтолкнул он.

Я поднял на него взгляд:

— И ничего. Она соврала, — бросил я, больше не скрывая раздражения в голосе.

— Тебе стоит поговорить с ней.

Я покачал головой:

— Не могу.

— Можешь.

Он вздохнул, поднялся с дивана и направился к двери. Он помедлил, держась за ручку и оглядываясь на то место, где я сидел.

— Слушай, я, может, не лучший советник по этой части, но одно знаю точно: нельзя позволять прошлому снова забрать ее у тебя.

Он отвел глаза, словно его мысли унеслись куда-то далеко, а затем тряхнул головой, возвращаясь в реальность.

— Потом ты просто пожалеешь об этом, — тихо бросил он.

Дверь мягко щелкнула за его спиной, и последние слова эхом прокатились по пустому пространству.

Я вернулся на диван и снова растянулся на нем, принимая прежнюю позу.

Следующие несколько часов я гонял в голове его слова, постепенно понимая, что он прав. Чернила, выбитые на моей коже, были последним, что я видел перед тем, как провалиться в сон.

Прошло две недели. Две недели без нее. Две недели без разговоров. Две недели без нее на моих руках.

Я пытался утопить себя в работе, набирая клиентов больше, чем мог осилить, цепляясь за что угодно, лишь бы не думать о том, как сильно скучаю. Но ничто не помогало. Ничто не могло заглушить боль и путаницу, оставленные ею.

Куда бы я ни посмотрел, повсюду находились напоминания о ней. Она заполняла собой все пространство.

Вдобавок ко всему, я каждый день проезжал мимо ее дома в надежде — к сожалению, безуспешной — хоть мельком ее увидеть.

Я знаю, жалко.

Было бы так просто выйти из машины и остаться с ней. Вернуться к тому, что у нас было, прижать ее к груди. Но насколько больнее стало бы, если бы она снова ушла?

Разум и сердце зашли в тупик. С одной стороны, сердце требовало ворваться туда и вернуть ее, с другой — рассудок умолял защитить меня от повторного разрушения.

Она всегда была моей, но видела ли она во мне своего мужчину?

На самом деле дело было не в том, что я не верил в искренность тех дней в хижине. Рядом с ней я снова чувствовал себя ее частью, но я не знал, смогу ли снова довериться.

Если говорить честно, мне было страшно верить ей. Она уже бросала меня однажды. Что помешает ей сделать это снова?

Я убеждал себя, что если заставлю себя злиться на нее, то тоска утихнет настолько, что я смою эту боль. Я из последних сил цеплялся за остатки гнева, потому что так было проще справляться с обидой, но с каждым днем этот запал таял на глазах.

Через несколько дней после разговора с Ноем я наконец перезвонил матери, извинившись за пропущенные звонки. Она начала расспрашивать о Софии, но я просто отмахивался от ее вопросов. Я чувствовал, что она хочет надавить, но погружение в этот разговор только подлило бы масла в огонь.

Заглушив двигатель, я вышел из машины и поднялся по дорожке к дому, который построил сам. Я купил это место несколько лет назад и месяцами занимался ремонтом, пока оно не стало идеальным.

Пока оно не стало именно таким, как она хотела, насколько я помнил.

Все эти годы я находил утешение в жизни среди вещей, которые напоминали мне о ней, но теперь это превратилось в чистую пытку.

Я отпер дверь и вошел, встретив оглушительную тишину. Мне отчаянно нужно было выйти из этого места, хотя бы ненадолго.

Следующим утром я уже был в дороге, направляясь в единственное место, которое помогало мне исцелиться в прошлом.

Несмотря на то, что доверие к ней было подорвано, моя любовь никуда не делась. Я надеялся, что после пребывания в хижине я наконец смогу вернуть ее.

38. София

Сорок восемь часов спустя после того, как я убила мужа, я заявилась в участок в истерике, требуя его найти. Они приняли мое заявление и, подтвердив мое железное алиби, начали его поиски.

Менее чем через двадцать четыре часа они нашли его тело, разлагающееся у причала. Судмедэксперт выдал тело Виктора довольно быстро после того, как полиция закрыла расследование.

Никто особо не допытывался, что произошло той ночью. Они увидели запекшееся окровавленное отверстие на лбу Моралеса и просто сопоставили факты, списав его убийство на разборки конкурентов.

После его похорон на прошлой неделе я уладила его дела, рассчитавшись с персоналом так, чтобы им хватило денег до тех пор, пока они не встанут на ноги. Продажа дома оказалась чуть более сложным делом, поскольку он был связан с его компанией, но партнеры в итоге объявили о банкротстве, как только выяснили, что все эти годы он проворачивал темные махинации и подчистую опустошил их счета.

Прошло ровно две недели с тех пор, как я в последний раз видела Тео. Всего две недели, а казалось, что прошли уже годы, и каждая минута врозь безжалостно скребла по моему больному сердцу.

С того самого утра, когда я проснулась в пустой постели, я места себе не находила, размышляя, как подступиться к Тео. Я все еще ломала голову над тем, как ему все объяснить.

Как я могла начать исправлять то, что сломала, если я даже не была уверена, остались ли у меня вообще все обломки, чтобы починить это?

Честно говоря, я пряталась в доме, потому что боялась его отказа. Я не могла винить его не после того, как ушла и неоднократно лгала ему.

Но я хотела его. Я просто не знала, как вернуть его.

Было еще раннее утро, когда я раздвинула стеклянные двери на кухне. Холод окутал меня, по телу пробежала дрожь, пока я пересекала двор.

Я толкнула дверь гостевого домика и вошла внутрь, его характерный запах ударил в меня, вторгаясь в мои чувства.

Пустота, образовавшаяся в моей груди тем утром, когда я проснулась одна, накатила с новой силой. Тупая боль, которую я пыталась отогнать, росла и захватывала меня целиком.

Я оглядела его прежнее убежище, в воздухе все еще витали отголоски его присутствия. Я подошла к его постели, опустилась на матрас и вцепилась в простыни, которые все еще едва уловимо пахли им.

Мне казалось, что скоро его присутствие полностью исчезнет, и я не знала, к лучшему это или нет.