оборвалось. Боже. Она и правда не знает? Окровавленная, грязная, явно прошедшая через ад. А я сейчас сделаю ее день во много раз хуже.

— Мы здесь, чтобы совокупляться в кровавую луну. И всё. У тебя есть месяц, и, если повезет, Министерство решит, что ты бесполезна, и убьет, когда всё закончится. Но…

— Но что? — в ее глазах тлеет надежда.

Знаю лучше всех, насколько опасной может быть надежда.

Поэтому безжалостно гашу ее.

— Но ты женщина. Явно в меньшинстве. Не думаю, что тебе так повезет.

Вместо того чтобы дожидаться реакции, разворачиваюсь и быстрым шагом иду в свой угол темницы. Блядь. Зачем вообще влез? И почему она меня так заинтересовала? Я вымотан, должно быть, дело в этом. Посплю — и смогу выкинуть ее из головы.

Ложусь на койку. Остальные мужчины — включая Картера — оставляют ее в покое. Теперь, когда напомнил им, как, блядь, всё здесь работает, ее не побеспокоят.

Беру ту же потрепанную книгу, которую листаю каждый вечер. Но краем глаза слежу, как новенькая тащится к краю холодной темницы, прижимается спиной к каменной стене и сползает на пол.

Если бы был способен проявлять участие, наверное, посочувствовал ей.

Но у всех нас есть прошлое. У всех есть свои истории. Никто не заслуживает больше сочувствия, чем другие, а у меня оно давно закончилось.

— Ну? — спрашивает Мэгс из-под одеяла на соседней койке. — Что это всё было? Кто она?

— Тш-ш. Ты должна сидеть тихо и не высовываться.

— Ой, да ладно тебе, — она садится в постели. — Тут темно, а эта девушка, похоже, сейчас вырубится от полного истощения. Что ты узнал?

Что я узнал?

Оказалось, что я полный кретин, и тело, судя по всему, намерено меня предать в присутствии… ну, чем бы она, черт возьми, ни была.

— Не знаю, — отвечаю, уткнувшись взглядом в строчки на странице. — Она кажется другой.

Мэгс взволнованно вдыхает.

— Другая — это хорошо, да? Можно мне с ней поговорить?

— Нет, ни в коем случае. Оставайся тут и прячься, пока мы не узнаем больше. Ты не можешь дружить с каждым, кого бросают в эту темницу, мы это уже обсуждали.

Она надувает губы.

— Ты такой властный, Элайджа. Я бы никогда не запрещала тебе общаться. Это полезно, знаешь ли.

— Не называй меня так, — напоминаю с угрозой во взгляде. — И тебе не следует общаться ни с кем из находящихся здесь.

Она переворачивается на спину и забрасывает руку на лицо.

— Ладно. Будь по-твоему. Но если мое психическое здоровье пошатнется из-за недостатка женской дружбы, это будет на твоей совести.

Заставляю себя еще несколько минут таращиться в книгу, а потом всё же бросаю еще один взгляд на новенькую. Мэгс была права. Ее голова откинута назад, к стене, глаза уже закрыты, грудь медленно вздымается и опускается в такт дыханию.

Сердце колотится сильнее обычного. Ладони становятся влажными на книге. «Другая» — это хорошо? Понятия, блядь, не имею.

Но такое чувство, что эта девушка — начало чего-то очень, очень большого и важного…

Перевод телеграм-каналов:

Bookish Heart translate и Good Girls Grave Sin

[

←1

]

Sinner — с английского переводится как грешник.