и быстро провел через этот портал, прежде чем они смогут до неё добраться. Если бы он запретил ей использовать его, нам пришлось бы пробиваться из этой ситуации и добраться до границы, где ей нужно было бы доказать, что она может преодолеть свою жадность к магии самого круга, если ещё этого не сделала.

Но подозревал, что она это сделала, как только оставила меня; То, что она была готова оставить меня здесь, хотя явно считала меня своим, означало, что была готова пожертвовать собственной жадностью ради благополучия другого. Если бы она меня услышала, подумала бы, что является для меня лишь обязательством, в то время как я стал для неё чем-то настоящим. Она могла бы попытаться заманить меня в ловушку своей песней, не понимая, что это не произведёт на меня такого же эффекта, могла бы сделать всё, что угодно, чтобы удержать меня. Человек, движимый жадностью, поступил бы именно так.

Жадность не была одним из величайших грехов Марго, и поэтому магия не смогла затронуть её так глубоко. Она не смогла разжечь пламя эмоций, уже тлевших внутри неё, и легко могла освободиться от него.

Погрузиться прямо в круг гнева, с яростью в сердце от моих жестоких слов.

— Чёрт! — прошипел я, мчась мимо склона холма, где души трудились, толкая золотой валун вверх по склону. Пот покрывал их тела, руки скользили по поверхности золота. Оно скатывалось каждый раз, когда они теряли контроль, часто раздавливая тела под собой при падении.

Я осматривал души у подножия холма, ища Марго в толпе, когда пробегал мимо. Не увидел её светлых волос в толпе, хотя знал, что она бы поддалась искушению вмешаться. Она ненавидела постоянный поток боли и страданий, окружавший её здесь, не в силах сравнить реальность с тем, что происходило на Земле.

Здесь было не намного хуже, просто более постоянно и длилось вечно, но жизнь приносила взлёты, которые делали падения ещё более ужасными. Контраст между ними, моментами надежды на то, что всё может улучшиться, был почти так же ужасен, как и сами страдания.

Впереди показался портал, здание оружейной, на деревянной двери которой был выгравирован крест из двух мечей. Марго нигде не было видно, когда я, бросившись к двери, распахнул её плечом и ворвался в оружейную.

Она была пуста, блестящих золотых волос Марго нигде не было. Из-за деревьев позади меня донеслись звуки Мефистофеля и его людей, я захлопнул дверь и повернул замок, рассматривая оружие, висящее на стене. Было невозможно узнать, что именно было украдено, если вообще что-либо было украдено, поскольку магия в этом месте насилия возрождалась, как только в ней возникала необходимость, но я всё равно искал пустое место. Мне нужно было подтверждение того, что она прошла здесь, что прошла через это место, прежде чем я продолжу путь в Гнев и рискну оставить её позади.

На стене мерцало слабое жёлтое свечение, трезубец искрился отголосками восполняющейся магии. Я усмехнулся, представляя, как Марго из чистой злобы подбирает оружие легендарного морского бога, не зная, что это, вероятно, будет одним из самых полезных видов оружия в её распоряжении перед лицом Круга Гнева.

Одной рукой я схватил со стены небольшой кинжал, а другой уже схватил ожерелье с косой, свисающее с моего горла. Потянув за него, вырвал его, и застёжка расстегнулась. Я резко опустил косу с груди, падая в портал, и мир вокруг меня внезапно охватило пламя. Оружейная исчезла, сгорая на моих глазах, а оружие на стене плавилось от невыносимого жара, который был лишь легким прикосновением к моей коже. Моя коса вытянулась во всю длину, когда я двинулся, резко опустив руку, чтобы вытянуть локоть, и пол провалился под моими ногами, обрушившись в пламя, пока здание горело. Превратившись в огромное оружие, которым могли владеть только архидемоны, оно вылетело у меня сбоку, лезвие изогнулось за моей спиной, когда я приземлился на ноги и опустился на одно колено, чтобы смягчить удар при падении.

Гнев пылал, вечным пламенем, горящим в ямах, где тела душ бесконечно сражались друг с другом. Я стоял на краю, глядя в яму, и предупреждающе взмахнул косой. Душа, осмелившаяся дотянуться до меня, отступила, широко раскрыв глаза, когда я повернул на узкую тропинку, по которой Марго нужно было идти, чтобы добраться до поместья. Пламя светилось желтым, но воды канала, протекающего через яму душ, были красными от пятна крови.

Тропа извивалась, и я искал ее, надеясь, что Марго пошла в нужном направлении. Учитывая состояние восстанавливающегося трезубца, она не могла далеко уйти. Я осмотрел берега ямы, и сердце у меня сжалось, когда не сразу ее увидел. Бросился вперед, направляясь к поместью, в надежде найти ее в безопасности на тропинке. Может быть, она убежала, боясь существ, которые тянулись к ней. Я не мог ее винить. Их тела были навсегда изменены битвами, в которых они участвовали. Лица были так опухшими, что глаза были плотно закрыты, конечности безвольно свисали по бокам у других. Следы их насилия были очевидны на каждом сантиметре их израненной кожи, от ожогов до кровоточащих ран.

— Марго! — позвал я, остановившись и ища её. Снова искал её, моё дыхание было прерывистым. Облизнул губы, прикрыв рот рукой.

Я не мог опоздать. Она не могла так быстро поддаться гневу, не из-за меня и того, что сказал, чтобы защитить её. Мой собственный гнев поднимался, словно яд, в этом месте, которое питалось им. Если бы она только остановилась и поговорила со мной, я бы всё объяснил. Заставил бы её понять, и мы бы продолжили жить вместе.

В воздухе раздался пронзительный крик, от которого всё внутри меня сжалось, и я бросился вперёд. Этот крик был живым, в нём царил абсолютный ужас, страх, который могли испытывать только живые.

Мёртвым больше нечего было бояться, худшее уже случилось с ними.

Они уже умерли и попали в ад.

Вот.

Я нашел её, она размахивала трезубцем изо всех сил, одной рукой. Ей удалось удержаться от того, чтобы её затянуло в яму, отрубив руки первой душе, которая её схватила. Его рука всё ещё сжимала её лодыжку, пока она отступала назад, пиная другой ногой руку, пытаясь освободиться.

Её жертва толкнула грудью в грязный берег, медленно поднимаясь, чтобы снова напасть на неё. Рядом с ней на четвереньках поднялась другая душа, её голова была вывернута назад, словно ей сломали шею, и она не могла обрести покой в очередной смерти. Марго снова закричала, когда женщина потянулась к ней, впиваясь