Ты бы ни за что, ни за что не дала волю чувствам, не получив развода.

Щеки Ундины покрылись румянцем.

– Он казался таким несчастным… – пробормотала она.

– О, знаю, – холодным тоном опытной женщины сказала Индиана и бросила на Ундину нетерпеливый взгляд. – О чем вы договаривались, когда в августе прошлого года ты уехала из Европы в Дакоту?

– Питер собирался осенью в Рино – чтобы это не выглядело так, будто мы вместе. Я должна была приехать в Чикаго и повидаться с ним по пути туда.

– И он не приехал?

– Нет.

– И перестал писать?

– О, он никогда не пишет.

Умудренная опытом Индиана глубоко вздохнула.

– Существует одно четкое правило: никогда не спускай глаз с мужчины, который не пишет.

– Знаю. Поэтому я и оставалась с ним – те несколько недель прошлым летом…

Индиана задумалась, остановив на смущенном лице подруги взгляд красивых пустых глаз.

– А другого никого нет?..

– Другого?..

– Ну, теперь, когда ты получила развод, этим никто другой не сможет воспользоваться?

Вынести это было еще труднее, чем все предыдущие замечания: не будь у Ундины ясной цели, она бы и не стала терпеть.

– Мистер Ван Деген обязан… – начала она с оскорбленным видом.

– Да, да, знаю. Но это лишь слова. Если есть кто-то еще…

– За кого ты меня принимаешь, Индиана?!

Та, судя по всему, не обиделась на это восклицание и вновь погрузилась в раздумья.

– Что ж, я скажу ему: он обязан увидеться с тобой, – наконец заявила она.

Ундина на мгновение отвела глаза: именно этих слов она дожидалась с тех пор, как несколько дней назад прочитала в утреннем журнале, что мистера Питера Ван Дегена и мистера и миссис Джеймс Дж. Ролливер видели вместе на борту «Семантика». Но ничто в ее лице не выдало охватившего ее волнения. Она достаточно хорошо знала подругу, чтобы польстить ей ожидаемым удивлением.

– Как? Хочешь сказать, ты с ним знакома, Индиана?

– Боже мой, да! Он постоянно к нам заходит. Плыл с нами вместе на пароходе и очень понравился мистеру Ролливеру, – объяснила Индиана тоном влюбленной новобрачной, для которой предпочтения мужа – единственный критерий оценки.

Ундина направила на нее слезливый взгляд.

– О, Индиана, если бы я только могла вновь увидеться с ним, все встало бы на свои места, я знаю! Он ужасно, ужасно ко мне привязан, но его родные настроили его против меня…

– Я знаю, каково это! – перебила миссис Ролливер.

– Но, может быть, – продолжала Ундина, – для начала лучше встретиться с ним так, чтобы он этого не ожидал… Не говори ему… Я слишком сильно люблю его и не хочу ни в чем упрекать! – благородно добавила она.

Индиана задумалась: благородство Ундины явно произвело на нее впечатление, однако она не желала отказываться от более активной роли в восстановлении репутации подруги. Между тем Ундина продолжала:

– Конечно, ты уже поняла, что он просто большой избалованный ребенок. Позже – после того как мы увидимся, – если бы ты с ним поговорила… или просто позволила ему побыть с тобой, чтобы он увидел, как счастливы вы с мистером Ролливером!

Индиана тут же ухватилась за эту возможность.

– Хочешь сказать, ему нужно влияние такого дома, как наш? Да, да, понимаю. Вот что я тебе скажу: я приглашу его на обед и сообщу тебе, в какой день, но ему не буду говорить заранее, что ты придешь.

– О, Индиана! – Ундина крепко обняла подругу, затем отстранилась и сказала: – Я так рада, что нашла тебя. Ты должна всюду меня сопровождать. Я со многими здесь хочу тебя познакомить.

Легкое сочувствие на лице миссис Ролливер уступило место взволнованному интересу.

– Наверное, здесь ужасно весело, да? Ты много времени проводишь с американцами?

Ундина помедлила долю секунды.

– Среди них есть довольно веселые люди. Но мне особенно хочется познакомить тебя с моим другом маркизом Ровиано – он из Рима. И с прекрасной австрийкой – баронессой Адельшайн.

На лице подруги мелькнула тень недоверия.

– Не знаю, хочу ли я знаться с иностранцами, – равнодушно сказала она.

Ундина улыбнулась, радуясь, что наконец может дать Индиане «совет» не менее ценный, чем ее размышления о разводе.

– О, некоторые из них очень привлекательны; и они познакомят тебя с американцами.

Индиана схватывала на лету: понятно, каким образом она добивалась своего, невзирая на препятствия.

– Конечно, я с радостью познакомлюсь с твоими друзьями, – сказала она, целуя Ундину.

Та поцеловала ее в ответ.

– Ты знаешь, я сделаю для тебя что угодно.

Индиана отстранилась и посмотрела на нее с забавной гримасой, под которой проглядывала тень тревоги.

– Ну, это непросто. Но кое-что, дорогая моя, ты можешь сделать: пожалуйста, не приближайся к мистеру Ролливеру!

– К мистеру Ролливеру, дорогая? – Ундина рассмеялась, приняв это за чистой воды шутку. – Хорошенький способ напомнить мне, что ты куда красивее меня!

Индиана внимательно посмотрела на нее.

– Миллард Бинч так не считал – до самого конца.

– Ах, бедняга Миллард!

Женщины улыбнулись общему воспоминанию, и на пороге Ундина вновь обняла подругу. В свете осеннего полудня она замерла на мгновение в дверях «Нуво-Люкса», рассеянно глядя на великолепный спектакль, в котором ей, казалось, не осталось роли.

Многие из ее старых друзей уже вернулись в Париж: Харви Шэллум с супругой, Мэй Беринджер, Дикки Боулз и прочие кочевники, направлявшиеся на запад, задержались в городе, чтобы ознакомиться с постановками в осенних театрах и модой перед тем, как поспешить домой и открыть нью-йоркский сезон. Год назад Ундине не составило бы труда представить этому кругу Индиану Ролливер – кругу, который ей самой уже стал тесен. Теперь же ее положение стало настолько шатким, что требовалось силой проложить дорогу защитнице своих интересов. Нью-йоркские друзья и не пытались скрывать, что считают ее развод ошибкой. Их логика зеркально отражала логику Апекса. Раз она не была «уверена» в Ван Дегене, зачем же, спрашивали они, отказалась от положения, в котором была уверена? Миссис Харви Шэллум, в частности, не постеснялась задать вопрос напрямую.

– Шелль был вами просто очарован – он бы всем вас представил. Я думала, вы жаждете познакомиться со стильными французами; думала, мы с Харви для вас уже недостаточно хороши. А теперь вы все испортили! Конечно, я вам очень сочувствую – потому и говорю так откровенно. Наверное, вам очень тоскливо. Приходите сегодня на ужин… Или нет, если не возражаете, выберем другой вечер. Совсем забыла: я пригласила Дрисколлов, может быть неудобно… вам, разумеется…

В другом мире ее по-прежнему принимали тепло, поначалу, возможно, даже с большей теплотой, чем раньше. Именно в этот мир она предложила ввести Индиану Ролливер. Ровиано, мадам Адельшайн и