Алёша кивнул и продолжил:

— Нам нужен корпус «В», операционная номер девять. Действия такие. Подъезжаете к хирургии. Машина остаётся у входа. Парни в полной готовности, как я уже сказал. Водитель идёт с вами. Ведёт прямо к операционной номер девять. Уточняете, там фамилию, заходите, Сергей делает дело и сразу уходите. Сергей, оружие бросишь на месте. Этот ствол отдай, кстати, тебе дадут другой, с глушителем.

— Стесняюсь спросить, а как я этот ствол пронесу? — прищурился я, вспоминая относительно недавние приключения в Склифе. — Там наверняка будут стоять громилы Шаха и шмонать всех входящих и выходящих.

— Стволы будут у Олега.

Олег поиграл желваками.

— Он будет лежать на каталке, которую вы выгрузите из машины вместе с водителем. Его зовут Денис. Выгрузите Олега, спокойно, по-деловому пройдёте в корпус и двинете дальше в сторону операционной. У Дениса есть чип, открывающий все двери.

— А если Дениса узнают.

— Об этом не беспокойся, с Денисом мы всё решим без тебя. Сами. Твоя задача, Сергей, зайти и отработать по цели. Денис вырубит свет. Там врубится практически сразу генератор, но немного времени вы сможете выиграть. Пока будет заминка среди докторов выходите, как ни в чём не бывало из операционной, садитесь в машину и уезжаете.

— Класс, — кивнул я несколько раз и посмотрел на Ширяя. — Кажется, мне теперь ясно, почему вокруг вас всё взрывается, Глеб Витальевич. Планирование операций у вас на поразительно большой высоте. Недосягаемой…

— Заткнись!

— Уточнение, — не унимался я. — Я устраняю цель и бросаю ствол, правильно?

— Да, — кивнул начбез, взглянув на меня холодно и почти презрительно.

Кажется, мои слова о планировании операций ему не очень понравились.

— И если возникает перестрелка с охраной Шаха и с охраной клиники, я их испепеляю взглядом, да?

— Ты будешь не один, а с Олегом. У него ствол будет.

Понятно. Если не грохну Шаха я, грохнет он. А в случае чего и меня может вальнуть. И Дениса, судя по всему, тоже. Шикарный, шикарный план.

— Мне не нравится, — покачал я головой.

— Отказываешься? — зарычал Ширяй.

— Нет, сообщаю заранее, что план дрянь. Понимаю, что его за пять минут слепили, но он никуда не годится. А если операция закончится к моменту нашего приезда? Если Шаха переведут в палату? Я как к нему Олега завезу? С какой целью? А если осложнение и его переведут в реанимацию? Мы Олежку будем по всей больнице катать? А если хирург со скальпелем на меня кинется? Мне что, и хирурга валить? И медсестру с анестезиологом?

— Мне похеру! — зарычал Ширяй. — Мне похеру, кого ты будешь валить, но Шаху сегодня должен настать конец. Полный и бесповоротный. А потом и сынков его дегенеративных забубеним. Задача предельно простая и понятная, на мой взгляд.

Похоже не на задачу, а на мечту в девичьем альбоме. Вслух это я не сказал.

— Олег сразу сориентируется, где находится Шах. Если переведут в палату, значит придётся устранять охрану, а потом уже Шаха. Завалить двух тупых торпед не составит труда, поверь. Ты врач, идёшь мимо, щёлк, щёлк, щёлк и готово.

Я посмотрел на парней из отряда прикрытия. Информация для них была совершенно избыточной. Что знают двое, то знает свинья. Зачем это было Ширяю?

— В общем, — зафиналил выступление начбез, — время не ждёт. Переодевайтесь и полный вперёд.

* * *

Телефон и документы у меня забрали, переодели в доктора, нацепили на нос маску, на грудь — бейдж с птичьей фамилией. Зашибись. Просто класс. Кого полечить? Олега сразу захреначили на носилки, упаковали, сунули под тонкую блестящую фольгу «Беретту» с глушаком. Одну для меня, одну для него. Ну, красота же, правда?

Только почему-то мышь не радовалась и никакой красоты не ощущала и нагоняла тоску, возилась, царапалась, гадина. И водитель Денис тоже нагонял тоску. Тощий, жалкий, с нездоровым румянцем, одетый, как и я, он выглядел скверно. Потел, шугался, как приютский пёс, ничего толком сказать не мог.

— Тебя на чём подловили, брателло? — спросил я, и он бросил на меня испуганный взгляд.

— В каком смысле?..

За окнами опускались сумерки, серые, безрадостные. Такие бывают на пограничье между зимой и весной. Сырой асфальт, чёрные языки подтаявшего затоптанного снега, густой бензиновый перегар, свежее тепло и порывистая злость вроде бы южного ветра, выдувающего из сердца уверенность и оптимизм, действовали так себе… Так себе.

— Ты Ширяю бабки торчишь, что ли? — вздохнул я.

— В каком смысле?

— Братик, если ты и на задании так соображать будешь, трындец нам. Мы вообще-то человека убивать едем, и оделись так не потому что на Хэллоуин собрались. Ты встряхнись как-то, а то нас самих там заколбасят к херам собачьим.

Он посмотрел на меня, будто нашкодивший пёс и с трудом сглотнул. Его крупный кадык подскочил и опустился, как механизм диковинного требушета. Зря сорвался на парня, надо было подбодрить, а я…

— Ладно… Не парься, Дэн. Прорвёмся. Держись меня, я тебя прикрою. Не бойся…

Он не ответил. Мы остановились перед воротами.

— Денис. Скоро всё закончится. Пятнадцать минут и всё. Сделаем, что надо и досвидос. Свобода радостно у входа.

— Хорошо, — сказал он. — Я понял…

Не выключая маячков, мы проскочили по двору и встали перед небольшой неприметной дверью длинного современного корпуса.

— Точно сюда? — засомневался я.

— Да, это прямо в отделение… Я тут работал, знаю всё…

— Погнали тогда!

Я открыл свою дверь и выскочил из машины. Дважды хлопнул по борту и подбежал к задней двери фургона. Рванул её на себя. Подбежал и Денис. Из машины выкатили Олежку под тонким одеялом из фольги. Как спутник в космическую ночь.

— Быстро! Бегом! — крикнул Денис, и голос его чуть подвёл.

Дал петуха одним словом, но я хлопнул его по плечу.

— Отлично, бро!

Мы подкатили каталку к двери, Денис приложил к датчику карту, болтающуюся на груди, и двери разъехались. Сразу запахло больницей. Не резко, но так, что не спутать.

— Немедленно в операционную! — скомандовал он, входя в роль, хотя в небольшом вестибюле не было ни одного человека.

Мы понеслись по коридору. Конечно, немного странно, что каталку везли не санитары, но это уже было неважно. На стойке над Олегом плескался физраствор, в вену была вставлена игла капельницы.