не только энергия, но и кровь. Диверсант, ранивший Марченко и застреленный каперангом в схватке один на один, имел задание взорвать недавно пущенную домну. Группа вредителей, раскрывая которую Марченко чуть не погиб, готовилась вывести из строя несколько шахт. Георгий Николаевич Марченко знал, что его труд так же необходим, как труд тех, кто ведет сейчас машины, кто сжимает обеими руками трепещущий, как живое существо, пневматический клепальный молоток, кто обтачивает острым резцом упругую блестящую сталь…

С удовольствием глядя по сторонам, Георгий Николаевич думал о своем. Марченко мысленно собирал в одно все полученные данные, оценивал происшедшие события, выводил из них заключения.

Деловые мысли перемежались с житейскими: Глаша жалуется на боль в ногах, должно быть ревматизм, надо купить для нее путевку на курорт; неплохо бы и самому съездить, с довоенного времени не отдыхал…

Вот, наконец, здание контрразведки.

Марченко вышел из машины.

В вестибюле начальника остановил дежурный офицер:

– Разрешите обратиться, товарищ капитан первого ранга! Пакет от товарища Глебова. Принес он сам, просил передать.

– Ага! Давайте. – Марченко торопливо разорвал конверт. – Так… «Ваше поручение выполнил… Были вместе на “Виктори”, – вполголоса читал каперанг. – Вернулись только что… Посылаю образец почерка – его записку для меня к одному из сотрудников консульства…» Вот она, – Марченко глянул на небольшой листок бумаги, вложенный в конверт вместе с письмом Глебова. – «Рад немного помочь вам… С приветом! Глебов». Молодец! Сделал все.

Каперанг спрятал письмо и, неожиданно легко шагая через две ступени, поднялся по лестнице к себе в кабинет. Бурлака не отставал от начальника.

– Ну, лейтенант, – Марченко повесил фуражку на вешалку в углу, тщательно пригладил все еще густые волосы, – период догадок и предположений кончился. Посмотрим, что находится в нашем распоряжении.

Марченко подошел к массивному шкафу, установленному у стены. Певуче скрипнула дверца. Каперанг достал коричневую папку и положил ее на стол.

– Бумаги эти, – говорил он, развязывая тесемки, – найдены в квартире Милетина. Письма старику от сына Михаила, записка за его же подписью, лежавшая под столом. Приобщим к ним письмо, которое наши товарищи отыскали на дороге возле кургана. Проглядите все. Что вам это говорит?

– Ну? Прочли? – обратился Марченко к лейтенанту через некоторое время. – Что думаете?

– Мне кажется, – ответил Бурлака, перебирая бумаги, – дело обстояло так: шпиону каким-то образом стало известно, что по катакомбам из дома Милетина можно пройти в бюро. С письмом Михаила Милетина он явился к старику, требуя помощи и угрожая в противном случае рассказать о предательстве Михаила Милетина. Старик отказался, тогда его убили.

– В общем я с вами согласен, но как вы объясните одну деталь… Откуда взялось письмо Михаила Милетина? Ведь если младший Милетин предатель, нужно время, чтобы найти его в армии, выманить от него такое вот послание, а сделать это нелегко. Затем нужно опять вернуться в Энск. Довольно сложная и затяжная штука, не правда ли? Явиться сюда с готовой программой действий и готовым письмом Михаила Милетина шпион не мог. Подобные шаги предпринимаются непосредственно на месте, когда ясна конкретная обстановка.

– Да, – признался Бурлака, – этот вопрос я уже задавал себе и не нахожу на него ответа.

– А он очень прост. Смотрите.

Марченко положил рядом одно из последних писем Михаила к отцу и записку, в которой лейтенант умолял старика помочь шпиону.

– Я тоже встал в тупик перед загадкой, но мало-помалу добрался до истины, когда стал сличать почерк обоих документов. Займитесь и вы этим…

– А-а!.. – Бурлака в горячности вырвал из рук Марченко обе бумаги и стал внимательно вглядываться в них. – «О» здесь круглое, закрытое, а здесь – с хвостиком наружу. Одно «т» с толстой верхней чертой, другое – с чертой потоньше. Точно: почерк на записке Михаила Милетина подделан. Михаил не писал ее. Вот теперь порядок полный, все ясно.

– Конечно, не писал, – улыбнулся Марченко. – Шпион сумел втереться в доверие к старику, получил доступ к письмам его сына. Одно из них украл. В спокойном месте и сфабриковал эту записку, подделав почерк.

– Надо разобраться, как шпион познакомился с Милетиным, почему попал в его дом, – сказал Бурлака.

– Верно… Когда записка была готова, шпион показал ее старику. Тот, очевидно, на предательство не согласился. Затем, наверное, все произошло именно так, как вы предполагаете. Убив Милетина, шпион спустился в подвал, прошел до бюро. Разобрал кирпичную кладку в стене котельной, поднялся наверх и там встретился с охранником. Ну и так далее. Теперь перейдем к записке, найденной на дороге.

Марченко взял ее, положил рядом с фальшивым письмом Михаила Милетина.

– Попробуем, – продолжал капитан первого ранга, – установить, есть ли связь между ночным убийством, неудавшимся налетом на бюро и случаем возле степного кургана. Такая связь, несомненно, есть.

Бурлака с удивлением посмотрел на своего начальника. Почему каперанг говорит так уверенно?

– Вы уже сравнивали записку, якобы посланную Михаилом Милетиным, с его подлинными письмами. Это дало отличные результаты, – говорил Марченко. – Теперь сравните ее с той, что нашли у кургана. Первое – сходство бумаги. И там и там она линованная, причем совершенно одинаково – тонкими голубыми линиями. Пробелы между линиями, ширина обоих листочков, толщина линий – все одинаковое. Сорт и химический состав бумаги тоже одинаковы – анализ подтвердит, вот увидите. Наконец смотрите, – капитан первого ранга зажал обе записки большим и указательным пальцами, как держат игральные карты. – Оба листка вырваны из блокнота. Видите зубчатую линию отрыва? Ясно?

– Ясно, товарищ капитан первого ранга.

– Чья бумага? Чей блокнот? – Каперанг хитро подмигнул Бурлаке и эффектным жестом фокусника достал из кармана листок, полученный вместе с письмом Глебова. – Прошу. Образец почерка. Сделан журналистом Моро, посланным с «дружественными», – Марченко усмехнулся, – целями в нашу страну. Здорово, а? – По голосу каперанга чувствовалось, что он очень доволен достигнутым.

– Мо-ро?! – немного недоверчиво протянул Бурлака.

– Не верите? Вот именно, Моро. Я, признаться, тоже не поверил, когда пришло на ум первое подозрение. Читал его статьи. Приятные. Без всякой клеветы на Советский Союз. Вел он себя в Энске очень сдержанно, а червячок меня грыз и грыз. Решил проверить Моро, выработал один план. Теперь этот план не понадобился. Записка, которая у нас есть, ценнейшая вещь для следователя, особенно когда соединишь ее с первыми двумя – все три по величине, форме, рисунку линий абсолютно сходны. Если сличить почерк записки, найденной на дороге, и той, которую Моро дал Глебову, увидим, что он совершенно тождествен. О совпадении не может быть и речи.

– Кроме того, на бумаге должны сохраниться отпечатки пальцев.

Марченко одобрительно кивнул.

– Кто добыл эту записку? – спросил лейтенант.

– Очень толковый человек. Зовут его Глебов. Журналист.

– А как