- Когда Кир засыпает, начинается наше время.

От этой новости в груди сладко щемит. Время наедине – это почти свидание. Самое романтичное в мире! В ночи. У костра. С мужчиной, который безумно мне нравится.

Присаживаемся на бревне. Из-за близости огня комаров здесь чуть меньше, но спина моя все же зудит не по-детски. Егор обнимает меня, и я без колебаний льну к его груди. Исходящее от него ощущение надежности обволакивает теплым, уютным коконом. Он спрашивает первый:

- Как ты?

- Жива, как видишь. Хоть и зверски искусана, - в очередной раз со стоном хлопаю себя по плечам.

- Ты привыкнешь. Твое тело уже привыкло, но главная проблема кроется тут, - он легонько стучит по моему лбу. – Помнишь, чему я тебя учил?

С любопытством мотаю головой и пошире открываю ушки.

- Наблюдай за своими ощущениями со стороны. Боль от укусов – какая она? Где она? Думай о ней, как о соседке. Она рядом, но не часть тебя.

- И что, это помогает? – удивляюсь я.

- Тебе уже однажды помогло. Ты просто забыла.

Какое-то время пользуюсь этим рецептом и мне правда становится чуть легче. Вспоминаю сегодняшний разговор с Киром и интересуюсь:

- Что за фокус ты сегодня проделал с нашим сыном? Ты, кстати, не против, если в следующий раз не я, а ты окажешься виноватым?

Он от души смеется. Любуюсь белозубой, пьянящей улыбкой, от которой у меня кружится голова.

- Всего лишь активно его послушал. Своими словами повторил его переживания и отзеркалил чувства. Ты всю беременность читала воспитательные статьи и отрабатывала на мне. Я на этих ролевых играх собаку съел.

- Ты хороший отец.

- Да и муж тоже неплохой, - смеется он. – по крайней мере, так ты мне раньше говорила.

- А как мы познакомились?

- Ты правда ничего не помнишь? История долгая. Уверена, что хочешь слушать по новой?

Вместо ответа киваю и покрепче жмусь к нему. Смотрю в его лицо, жадно отлавливаю мимику. Особенно, любуюсь глазами. Когда они серьезные, поневоле хочется встать по стойке смирно и послушно выполнить приказ. А когда в них прыгают веселые огонечки, как сейчас, так и тянет расплыться в глупой, счастливой улыбке и растечься патокой в его сильных руках.

- Когда я служил в горячих точках на Востоке, моя группа попала под обстрел. Все погибли. Я тоже должен был в тот день умереть, но меня выходила одна женщина из местных, целительница. Она сказала, что однажды русские миротворцы спасли жизнь ее сыну и она всего лишь вернула свой долг.

Эта женщина умела не только врачевать, но и предсказывать. Перед моим уходом она заявила мне, что мою будущую жену зовут Мария. Мы встретимся с ней летним днем в холодном городе. Ее слова почему-то накрепко запали мне в память.

Когда меня комиссовали после ранения, я поехал в Петрозаводск, чтобы навестить родителей. До сих пор помню: начало июня, но стоят холода. Люди кутаются в зимние куртки, на всех натянуты шапки до самого носа.

В то время я вернулся к  моржеванию. Поехал на Пески, местный пляж. Там я тебя и встретил. Забавно. Июнь, холод. И мы, парочка моржей, единственные купаемся в озере. Когда я услышал, что тебя зовут Мария, в тот же миг понял, что ты моя судьба!

- Забавно, не то слово!

Я ведь та еще неженка! Люблю тепло и уют. Закутаться в пушистый халат после теплой, расслабляющей ванной. Включить на ночь мелодраму под чашечку ароматного чая с чабрецом и лимоном. Где я и где моржевание?

- А самое забавное, что в тот день тебе исполнилось двадцать четыре. Так что с тех пор твой день рождения - для нас обоих особая дата!

Смеюсь в ответ:

- Вот теперь ты точно что-то путаешь! Мне ведь всего двадцать три!

Он удивленно смотрит на меня. Потом, ничего не говоря, встает и уходит. Что за реакция такая? Если бы я, будучи тридцатилетней тетей, врала ему про двадцать лет, по такому поведению поняла бы, что спалилась. Но я ведь не вру ни грамма!

Через пару минут он возвращается, устраивается рядом и протягивает мне паспорт:

- Смотри сама.

Дрожащими пальцами листаю страницы. Фотка моя. Но фамилия и имя другие. Мария Орлова. День рождения тоже мой, день в день!

Испуганно на него смотрю:

- Сколько мне сейчас лет?

- Тридцать.

- Какое сегодня число? – от напряжения мой голос звенит  натянутой струной.

- Четырнадцатое июля.

- А год?

- Две тысячи двадцать шестой.

Была бы здесь стеночка, сползла бы по ней бездыханным трупиком вниз. Но сейчас просто в немом ужасе закрываю глаза.

Я, кажется, нахожусь в своем будущем.

От этого внезапного открытия становится обидно до слез. Хочу назад свои годы! Хочу влюбиться в этого мужчину. Хочу прожить с ним историю любви с самого начала! Забеременеть и родить тоже хочу сама! От отчаяния готова кричать во весь голос.

- Что-то не так? – он хмурится.

- Все так. Просто устала ужасно, - потерянно смотрю на него и, еле сдерживая слезы, прошу, - А пойдем-ка мы спать!

Устраиваемся на двухместном матрасе. Поворачиваюсь к нему спиной и пытаюсь переварить услышанное. Меня мелко потряхивает. Цепляюсь покрепче за одеяло, прижимаю его к груди. Туда, где сейчас то пожар негодования разгорается, то цепенящей ледяной растерянностью примораживает.

Егор обнимает меня за талию. После скомканного окончания разговора, понимает: что-то не так. Но в душу, к счастью, не лезет. И про супружеский долг не пытается напомнить. За это я ему благодарна безмерно! Перед тем, как он засыпает, я окончательно убеждаюсь: муж он отличный!

Сон не идет. Времени проходит немало, но мысли до сих пор вращаются в голове безостановочными жерновами, перемалывающими эту твердокаменную информацию. Как такое возможно? Я в своем будущем! А в прошлом дыра! Мне жалко, безумно жалко лишаться столь прекрасных моментов своей жизни. Хочу их вернуть! Догнать бы вора и выдрать из его рук утерянные годы! Только где его искать?

Наконец, осторожно выбираюсь из-под горячих объятий мужа, накидываю первую попавшуюся кофту, и выхожу наружу. Хочу пройтись. Неуемная энергия, порожденная возмущением, так и бурлит, не давая усидеть на месте!

Когда выхожу из типи, размахиваю руками и в беззвучном крике выдыхаю свои разочарование, обиду и боль. Вдруг слышу неподалеку шорох. Замираю от ужаса. Кто здесь? Таращусь во все глаза в сторону кухни. Там кто-то