в этом не признался. Я сложил руки на груди и склонил голову набок.

– Чего ты хочешь? Насколько я помню, до конца июля все еще пять недель.

Людвиг подтянул к себе ногу и дернул за темные подтяжки, надетые поверх светло-синей рубашки. На самом деле он выглядел смешно в будапештерах в комбинации с коричневыми брюками-чинос и темными локонами, торчащими во всех направлениях. Но Людвигу почему-то все еще нравился этот необычный винтажный стиль.

– Именно. Я здесь по другой причине. Отец послал меня.

Естественно. Я опустился на стул рядом с ним, положив сумку с книгами на колени, и уставился на брата, у которого была привычка появляться тогда, когда мне это меньше всего нужно.

– Возможно, нам стоит отправить ему руководство «Как использовать телефон». Или «Как составлять электронные письма».

На лице Лу сияла безрадостная улыбка.

– Мы оба знаем, что таким образом он бы никогда не смог связаться с тобой.

Тоже правда.

Я не ответил, и Людвиг, подтянув к себе ногу, обхватил ее руками.

– Слушай, меня тоже не прельщает вытаскивать тебя из твоего маленького лондонского пузыря, но есть проблема. Она по-настоящему серьезна, и я не имею в виду, что папа и дядя Корбин снова поссорились или что Имон невыносим. – Между его темных бровей появилась глубокая складка, забрав все веселье из его карих глаз. Людвиг продолжил: – Кассандра умерла.

Когда до меня дошел весь смысл этих слов, карусель мыслей резко остановилась.

– Что?? – вскрикнул я и получил в ответ «пс» и «тише!», но на самом деле я их не слышал. Я видел только Людвига, а его слова снова и снова кружились в моей голове.

Кассандра мертва.

Кассандра мертва.

Кассандра мертва.

Я озадаченно провел рукой по темно-каштановым волосам, снова ставшим слишком длинными, и сжал зубы. Это не может быть правдой, это… это проклятая катастрофа библейских масштабов.

– Pas possible![12] Как? – наконец вырвалось у меня. Мои пальцы вонзились в ткань сумки. – Когда?

– Два дня назад. И папа… я еще никогда не видел его таким, Зим. Я имею в виду, все мы знаем, что Касси была стара и когда-то должна была умереть, но я считал…

– Все мы надеялись, что это продлится подольше. Что у нас больше времени.

Хотя это смешно. Никакого времени в мире не хватило бы, чтобы действительно изменить тот факт, что Кассандра Хайл последняя в своем роду. Последняя Рипари. И что без нее мы буквально окажемся перед неразрешимой проблемой. Проблемой, которая касается не только моей семьи, но, как бы драматично это ни звучало, и всего чертового человечества.

– Merde! – не сдержавшись, я ударил рукой по столу и вскочил. – Почему я узнаю́ об этом только сейчас?

Лу встал, и при этом злые взгляды посетителей волновали его так же мало, как и меня.

– В этом виноват ты, если позволишь напомнить, братишка.

Я не стал даже пытаться что-то на это ответить, вместо этого направился к двери, в которую всего несколько минут назад вошел, полагая, что хоть раз смогу заняться своими делами, иметь на это время. Что за наивная мысль.

– Подожди! Зим! – Лу наконец догнал меня на широкой лестнице и остановил меня, положив руку на плечо. От непривычно серьезного выражения его лица меня пробрало до глубины души. Все было неправильно. Ужасно неправильно. – Куда ты?

– А ты как думаешь? В Подземелье. В Париж. Именно поэтому ты здесь, разве нет?

Людвиг мрачно кивнул, и показалось, что за несколько минут он стал старше своих девятнадцати.

– Да, но тебе не нужно нестись сломя голову. Я уже забронировал для нас двоих рейс. Улетает сегодня вечером в Шарль-де-Голль.

– Как хорошо вы все продумали, – прервал я его. Мой голос сочился иронией.

Людвиг намеренно пропустил мои ненужные упреки.

– А пока можешь спокойно собрать вещи и подумать, как объяснить твое внезапное исчезновение из твоей второй жизни. Или ты просто хочешь исчезнуть без лишнего шума? Здесь, в их городе, где они скорее всего за всем наблюдают? Они лишь ждут ошибки с нашей стороны, и студент, пропавший без объяснений, именно такой ошибкой и является. Уж не говоря о том, что я не понимаю, что тебя заставляет играть в соседей с этими… ну ты знаешь.

Они.

От упоминания об этой заразе кожа покрылась мурашками.

Они, те, кто столетиями усложняют нам жизнь, охотятся за нами и саботируют нашу работу.

Они, виновные в том, что такая проблема вообще возникла.

И они, из-за которых наша сестра Табита…

Скрипя зубами, я выдохнул и заставил свое колотящееся сердце успокоиться.

– Отец хочет забрать меня из Лондона. Сейчас?

Людвиг склонил голову и хлопнул меня по плечу.

– Из-за смерти Кассандры мы столкнулись с катастрофой, Зим. Естественно, ты нужен ему там. Ему нужны мы все до единого.

Глава 3

7-й округ, Париж

Реми

«Букет роз» находился примерно в двух минутах езды на велосипеде от Марсового поля в Седьмом округе Парижа. Это был маленький узкий домик, такой же старый, как эта часть французской столицы, и находился он в узком переулке, в котором я знала всех по именам. Деревянный фасад был окрашен в светлый мятно-зеленый цвет, а две большие витрины, за которыми теснились цветы и растения всех видов, занимали практически весь первый этаж, оставляя место для входной двери посередине. Перед магазином на тротуаре стояли маленький столик и тачка со свежими растениями в горшках и новыми предложениями, а позолоченная вывеска с вычурной надписью «Букет роз» заманивала клиентов внутрь.

Прямо в зеленую страну чудес моей сестры.

Эстер унаследовала от нашего дедушки, умершего три года назад, дом, а с ним и лавку, и из пустого служебного помещения под ее детской создала магазин цветов, а наверху – уютную квартиру. Прошлым летом, закончив школу, я переехала к Эстер не только потому, что в большой задней комнате могла организовать электромастерскую, но и потому что моя сестра, в отличие от родителей, не твердила мне все время о том, что я не учусь и не получаю образование. Эсси просто порадовалась, когда я появилась у ее двери. И наша совместная работа, и сестринское совместное проживание отлично работало, если я только что не испортила один из ее важных заказов.

– Эсси! Прости! – запыхавшись, прокричала я, ворвавшись в «Розу» и толкнув дверь сильнее, чем нужно было. Маленькие колокольчики над ней зазвенели как сумасшедшие, а цветные стекла старой деревянной двери затряслись. Меня сразу же окутал аромат свежих цветов, стоявших здесь до потолка на полках и в вазах,