– Врешь! – кричит мать. – Коля хороший человек! Ты просто задавалась перед ним!

Она защищает его. Пьяного чужого мужика, который пристает к ее дочери. Защищает от собственного ребенка.

– Мам, ты слышишь, что говоришь? Он же…

– Молчи! – мать подходит ко мне. – Ты его обидела! Из-за тебя он может больше не прийти!

Не прийти. Боже, она хочет, чтобы он приходил еще.

– Хорошо, – говорю тихо. – Пусть не приходит.

– Как ты смеешь! – мать замахивается, чтобы ударить меня.

Я хватаю Максима и отхожу к двери.

– Мы уходим.

– Куда уходите? – мать пытается меня удержать. – Максим, стой! Ты никуда не пойдешь!

– Пойду, – говорит Максим неожиданно твердо. – Не хочу здесь оставаться.

Мать смотрит на нас, качается. За ее спиной дядя Коля продолжает промывать глаза на кухне и материться.

– Уходите! – кричит она. – Оба уходите! Не нужны вы мне такие!

Не нужны. Собственные дети не нужны.

– Хорошо, – говорю спокойно. – Как скажешь.

Открываю дверь, выталкиваю Максима в подъезд и выхожу сама. Дверь захлопывается за нами, слышу, как мать продолжает кричать внутри.

Максим молчит, но я вижу, что он плачет. Обнимаю его за плечи.

– Все нормально, Макс. Мы справимся.

– А куда мы пойдем? – спрашивает он тихо.

– Сначала в кафе. Ты сделаешь уроки, а я поработаю. Потом что-нибудь придумаем.

Что-нибудь придумаем. Как будто у меня есть варианты.

Идем по темным улицам к пивной «У Михалыча» – единственному месту на районе, где берут на работу без оформления. Максим идет рядом, тащит тяжелый рюкзак.

– Аня, – говорит он вдруг, – а мы вернемся домой?

– Конечно, вернемся. Когда мать протрезвеет, все забудется.

Как всегда забывается. До следующего раза.

– А дядя Коля больше не придет?

– Не знаю, Макс. Не знаю.

Но знаю, что придет. Или придет кто-то другой. Потому что мать одинока, пьет и готова общаться с кем угодно, лишь бы не быть одной.

Заходим в кафе. Михалыч – хозяин – мужик лет шестидесяти с добрыми глазами. Он знает нашу ситуацию и никогда не задает лишних вопросов.

– Привет, Анька. Опять проблемы дома?

– Да, – не вижу смысла врать. – Можно Максима в дальний угол посадить? Уроки доделает.

– Конечно. Дам ему чаю с печеньем.

Максим благодарно улыбается. Устраиваю его за столиком, достаю из рюкзака учебник истории.

– Делай домашку. Я буду рядом, убираться.

Надеваю фартук и берусь за работу. Мыть полы, протирать столы, выносить мусор – все это стало частью моей жизни. Четыре часа работы за триста рублей. Копейки, но и это важно.

Триста рублей сегодня, триста завтра. За месяц набегает девять тысяч. На эти деньги можно купить еду, оплатить телефон, купить Максиму новые кроссовки.

Работаю и думаю о том, что произошло сегодня. О Никите с его дорогой машиной. О его удивлении, когда я отказалась ехать с ним. О том, как он заступился за меня на физкультуре.

Он не понимает. Не может понять.

Для него машина – просто способ передвижения. Для меня – символ того мира, к которому я не принадлежу. Мира, где проблемы решаются деньгами, а не драками с пьяными мужиками в собственной квартире.

Но он заступился за меня. Почему?

Может, увидел что-то? Может, понял, что я не просто серая мышка, которая старается ради оценок?

Или просто пожалел. Скорое всего да, пожалел.

Мысль о жалости злит меня больше всего. Я не хочу ничьей жалости. Хочу только одного – вырваться отсюда. Любой ценой. Пусть что угодно: равнодушие, придирки, только не жалость.

Золотая медаль. МГУ. Работа. Квартира для Макса и меня.

А мать пусть остается со своими дядями Колями.

К полуночи заканчиваю уборку. Максим спит за столиком, положив голову на учебник. Осторожно бужу его.

– Макс, пойдем домой.

– А мама?

– Мама уже спит.

Или лежит без сознания. Что одно и то же.

Идем домой через пустые улицы. У подъезда пахнет мочой и дешевым вином. Поднимаемся на третий этаж, стараясь не шуметь.

У двери тишина. Открываю ключом. В квартире темно, из комнаты матери доносится храп. Дядя Коля, видимо, ушел.

Укладываю Максима спать, сама ложусь на диван в той же одежде. Слишком устала, чтобы переодеваться.

Завтра снова школа. Снова буду притворяться, что все нормально. Снова буду сидеть рядом с детьми богатых родителей и делать вид, что мы из одного мира.

А дома снова будет этот ад.

Закрываю глаза и пытаюсь заснуть. Но в голове все крутятся мысли о том, сколько еще это может продолжаться. Сколько еще дядей Коль придет в наш дом. Сколько еще раз Максиму придется прятаться от пьяных криков матери.

Восемь месяцев до выпуска. Восемь месяцев до ЕГЭ. Восемь месяцев до свободы.

Если доживем.

Глава 6 Никита

Проснулся в семь утра от звонка будильника, но так и не смог заставить себя встать. Лежал, уставившись в потолок, и думал о вчерашнем разговоре с отцом. О маме. О том, что я, оказывается, убийца.

«Она написала, что любит тебя, но больше не может на это смотреть»

Слова отца крутились в голове, как заезженная пластинка. Каждое повторение было больнее предыдущего.

В восемь встал, принял душ, оделся. В зеркале отражался незнакомый парень с красными глазами и измученным лицом. Похоже, он не спал всю ночь.

Что, собственно, соответствует действительности.

К половине девятого я добрался до школы. Первый урок начался десять минут назад. Обычно мне было плевать на опоздания, но сегодня это означало дополнительные проблемы. А отец предупредил: месяц без скандалов или военное училище.

Месяц. Слишком мало времени, чтобы исправить то, что я портил годами.

Иду по коридору в кабинет литературы, уже представляя недовольное лицо Елены Сергеевны. Но у двери меня перехватывает знакомая серая тетка в костюме.

– Никита! – Ирина Михайловна, заместитель директора, смотрит на меня с плохо скрываемым торжеством. – Опять опаздываем?

– Да, опаздываю, – честно отвечаю, не вижу смысла врать.

– Это уже второй день подряд, – она достает блокнот и что-то записывает. – Вчера драка, сегодня опоздание. Хороший старт в новой школе.

Вчера драки не было, но спорить бесполезно.

– Ирина Михайловна, можно мне пройти на урок?

– Можно, – она закрывает блокнот и внимательно смотрит на меня. – Но это последнее предупреждение, Никита. Следующий проступок – и мы вызовем родителей для серьезного разговора.

Серьезный разговор с отцом. Именно этого мне сейчас не хватало.

– Понятно.

– Надеюсь, понятно, – она отходит в сторону, освобождая путь к двери. – Проходи.

Стучусь и захожу в класс. Урок литературы в самом разгаре, Елена Сергеевна что-то объясняет у доски. Двадцать пар глаз мгновенно устремляются на меня.

– Извините за опоздание, – говорю, не