сработал безупречно. Если Великая Паутина отторгает меня, если Тотем хочет меня уничтожить — значит, лучший способ выжить — перестать для них существовать.

Пространство мигнуло. Клыки гигантского Паука с лязгом сомкнулись на пустом месте. Я наблюдал, как исполинское божество в замешательстве мотает головой, щелкая жвалами. Сотни Людей-Пауков вокруг тоже завертели головами, растерянно переглядываясь.

Они смотрели сквозь меня.

Для них, для Тотема, для всей этой мультивселенской сети я внезапно стал «слепым пятном». Системным багом, который невозможно отследить, прочитать или наказать. Я просто исчез с их радаров.

Глядя на эту пантомиму, я лишь усмехнулся. Мой мозг, не обремененный знаниями о мистике, услужливо подкинул железобетонное логическое объяснение: «Очередной глюк от передозировки нейротоксинами. Мутаген бьет по нервной системе. Адаптация сработала, галлюцинации заканчиваются».

Я сделал глубокий вдох… и открыл глаза в реальном мире.

Вокруг была кромешная тьма и удушливая теснота. Тело покрывала липкая, подсохшая слизь. Инстинкты взвыли. Я напряг руки и рванул в стороны. Материал кокона, который по прочности наверняка превосходил стальной трос, лопнул с сухим треском, словно дешевый пергамент.

Я вывалился на бетонный пол бункера, тяжело дыша.

Первое, что ударило по мозгам — сенсорный шок. Мир изменился. Зрение стало настолько острым, что я невольно зажмурился. Я видел в полумраке подвала лучше, чем раньше днем. Каждая царапина на бетоне казалась кратером. Я видел, как в луче тусклой лампы медленно, словно в невесомости, танцуют микроскопические пылинки. Слух улавливал биение моего собственного сердца, пульсирующего ровно, мощно — как разогнанный двигатель гиперкара. А где-то у основания черепа затаилось легкое покалывание: встроенный радар, мое личное Шестое Чувство, тихо гудевшее на холостых оборотах.

Поднявшись на ноги, я ощутил невероятную, пугающую легкость. Ошметки кокона и склизкой жидкости покрывали меня с ног до головы.

— Твою мать, ну и мерзость, — прохрипел я, стряхивая с рук паутину. Голос звучал глубже, чище.

Не тратя времени, я направился наверх, прямиком в душ. Смывая под горячей водой продукты своей метаморфозы, я чувствовал, как с каждой каплей ко мне возвращается кристальная ясность ума. Выйдя из кабинки, я смахнул конденсат с большого зеркала и замер.

Из стекла на меня смотрел сверхчеловек. И без того внушительная мускулатура, дарованная сывороткой, претерпела радикальные изменения. Я стал выше дюйма на два. Тело подсохло, стало рельефнее. Подкожный жир исчез как класс, уступив место плотным, переплетенным мышечным волокнам, напоминающим туго скрученные стальные канаты. Я выглядел как античная статуя, высеченная из мрамора одержимым скульптором. Только эта статуя была создана для одной цели — убивать.

Закрыв глаза, я прислушался к организму. Знания о новых возможностях распаковывались в мозгу сами собой, как драйвера для нового оборудования.

Базовые паучьи силы были здесь, но, наложившись на генетику суперсолдата и Адаптацию, они вышли на совершенно неадекватный уровень. Сила, ловкость, координация — всё умножилось многократно. Я поднес ладонь к кафельной стене ванной и прижал ее. Микроскопические волоски на пальцах вцепились в гладкую поверхность на атомарном уровне. Я оторвал ноги от пола и спокойно повис на одной руке, чувствуя себя абсолютно естественно.

Но это было не всё. Я посмотрел на свои запястья. Мысленно отдав приказ, напряг непривычную группу мышц в предплечье.

С-с-сникт!

Из-под кожи на внутренней стороне обоих запястий с влажным хрустом выскочили два массивных, почти тридцатисантиметровых костяных жала. Черные, гладкие и невероятно острые. Я инстинктивно понял, что они состоят из уплотненного хитина, пропитанного кальцием. По краю каждого лезвия блестела прозрачная капля яда — парализующего нейротоксина, способного свалить слона за пару секунд. Одно мысленное усилие, и жала мгновенно втянулись обратно, не оставив на коже даже шрама.

Моя регенерация, и без того чудовищная, теперь работала в симбиозе с паучьим метаболизмом. Я чувствовал, как клетки делятся с бешеной скоростью, готовые залатать любую брешь в организме.

И, наконец, главный приз. Я вытянул руку, сложил средний и безымянный пальцы в характерный жест, слегка надавив на основание ладони.

Твип!

Толстая, прочная нить белоснежной органической паутины вылетела из запястья и намертво приклеилась к противоположной стене. Я потянул за нее — стена поддалась быстрее, чем порвалась бы нить.

Я рассмеялся. Громко, искренне, глядя в свое отражение.

Гача могла молчать сколько угодно. Плевать на Озборна, плевать на Щ.И.Т. и на всех потенциальных врагов этого мира. Сегодня я сорвал абсолютный джекпот.

Глава 36

Стены подземного бункера, какими бы прочными они ни были, теперь казались мне тесной картонной коробкой. Мне нужен был простор. Накинув лишь свободные спортивные штаны и оставшись босиком, я покинул особняк через задний ход. За домом простирался густой, принадлежащий мне лес — несколько гектаров глухой чащи, скрытой от посторонних глаз высоким забором и камерами. Идеальный полигон.

Предрассветный воздух обжег легкие морозной свежестью. Я стоял на влажной траве, чувствуя каждый изгиб почвы, каждую травинку. Сенсорика тела работала на таких запредельных частотах, что я ощущал вибрацию земли от проезжающего в паре миль грузовика.

Пора было выяснить, где теперь находятся мои пределы. И остались ли они вообще.

Я подошел к массивному гранитному валуну, оставленному ландшафтными дизайнерами для красоты. Тонны три-четыре, не меньше. Раньше, с одной только сывороткой «Генезис-Прайм», мне пришлось бы здорово напрячься, чтобы его перевернуть. Присев, я подсунул пальцы под шершавое основание и, не особо концентрируясь, просто выпрямил ноги.

Валун взмыл вверх, словно был сделан из пенопласта. Я держал его над головой на вытянутых руках и не чувствовал ни малейшего напряжения в суставах. Ради эксперимента подбросил его в воздух, перехватил одной левой рукой, а затем с силой метнул вглубь леса. Глыба с хрустом снесла два молодых дерева и с глухим грохотом врезалась в землю метрах в пятидесяти.

— Охренеть… — вырвалось у меня.

Губы сами собой расплылись в широкой, идиотской улыбке. Я чувствовал себя десятилетним пацаном, которому на Рождество подарили настоящий, мать его, танк. Да еще и с полным боекомплектом.

Я сорвался с места. Ускорение было таким резким, что из-под пяток вырвались комья земли. Деревья мгновенно слились в сплошной зелено-коричневый туман. Я бежал быстрее лучшего в мире спорткара, при этом даже не сбивая дыхание.

Но бегать по земле было скучно. Я вспомнил про навык «Паркур Альтаира», который раньше позволял мне виртуозно находить точки опоры и гасить инерцию. Теперь же, с появлением паучьей способности прилипать к любой поверхности, этот навык эволюционировал во что-то поистине жуткое. Мне больше не нужны были выступы. Я просто взбежал вверх по стволу высоченной столетней сосны под углом в девяносто градусов, не сбавляя скорости. Мышечная память