В лабиринт всегда вело несколько входов, и если посмотреть снаружи, то видны были узкие, каменные коридоры. Иногда искатели в поисках сокровищ заходили внутрь, но наружу не вышел ещё ни один. Находились самые умные, которые у входа в лабиринт вбивали колышек, привязывали к нему один конец верёвки, а второй брали с собой, чтобы выйти потом по этой бечеве. Но… гинули и они. А их товарищи через какое-то время вытаскивали пустую, будто обрезанную верёвку наружу и, если были умные, то уходили восвояси. Если нет — сами отправлялись внутрь.

Уж не знаю, кто пустил слух о том, что в лабиринтах таятся золото, бриллианты и бесценные артефакты, но разумные верили в эти байки и раз от раза пытались испытать своё счастье. Однажды в кабаке Баблер пристал к компании искателей, рассказывавших о волшебных вещах в лабиринтах. Он спрашивал раз за разом — откуда известно, что там, если оттуда ещё никто и никогда не вышел. И искатель, напившись до чёртиков, стал рассказывать легенду о некоем Феликсе, который всё же смог выбраться из лабиринта, после чего сразу стал королём.

— Что-то я не помню короля с именем Феликс, — задумчиво проговорил Баблер, но искатель крестился, клялся и божился, что история правдива. Просто Феликс сменил имя и живёт теперь в своём королевстве, только пойди, узнай теперь в каком.

Когда мы подошли к отрогам гор, то остановились и решили именно здесь заночевать, но не успели разбить палатки, как к нам спустились… гномы. И те гномы, что пришли с нами, вначале настороженно, а потом с радостью кинулись навстречу сородичам. А после мы поднимались наверх, в крепость гномов, и поздно ночью, когда совсем уже стемнело, вошли в огромные ворота, встреченные ликующей толпой подгорного народа.

А после мы сидели в зале с главой клана — кряжистым, могучим гномом по имени Адамант, и говорили о насущных делах.

— Твари редко лезут вверх, — рассказывал глава клана, оглаживая бороду, — А мы не спускаемся вниз.

— И чем же питаетесь? — спросил гнома иеромонах.

Адамант с неким сожалением и превосходством посмотрел на Элафрия и пояснил снисходительно:

— Мы выращиваем коз и охотимся за дикими. Здесь растут грибы. На плато выращиваем зерно и чечевицу. Плюс птица и птичьи яйца. Не сказать, что шикуем, но и не голодаем! — глава клана подумал немного и признался: — Но рождаемость ограничили, чтобы не столкнуться с голодом.

— А одежда? Ткани? — продолжал любопытствовать представитель Церкви, будто пытался уличить в чём-то главу подгорного народа.

— Шкур у нас полно, — пожал плечами Адамант, — А с тканями выручают сородичи. Мы раз в полгода-год отправляем караван из Пряди. В нём везём наши изделия и меняем на ткани, соль, другое необходимое.

Теперь все мы посмотрели на Балби, а тот, засопев носом, сказал с вызовом:

— Мы не обязаны никому были отчитываться. И мы говорили, что поддерживаем связь с сородичами!

Рекс гулко засмеялся и сказал:

— И сколько лет поддерживаете так связь?

— Четыреста восемьдесят семь, — хором сказали Балби и Адамант. Переглянулись и уставились на нас.

— Это так много времени прошло с третьего расширения Пряди? — округлил глаза Баблер, присвистнул и добавил: — Как время-то летит…

— Не для вас, Иной, — ворчливо сказал Адамант, — Наши дозорные иногда видели вас, когда вы…

— Видели — и хорошо! — прервал его Рекс, многозначительно посмотрев на главу клана. Тот сразу всё понял и заткнулся. А я же сделал зарубку в памяти, чтобы не забыть узнать, кто же из нас сам шастает по Пряди. Потому как меня сюда на аркане не затянуть. И если бы не распоряжение Рекса прибыть в приграничье — я до сих пор обитал бы в столице Пульшера или других, не менее привлекательных местах. Кстати, известие гнома заинтересовало не только меня, но и святого отца. Однако, Элафрий тоже всё понял и благоразумно промолчал. Зато Адамант, сделав круглые глаза, проговорил:

— А это правда, что вы хотите попробовать уничтожить Прядь?

— Или хотя бы уменьшить её, — кивнул Рекс, а иеромонах кивнул с ним синхронно, что получилось довольно забавно.

— И как, если не секрет? — скептически, но с надеждой спросил глава клана Дикое Горнило.

— Построить здесь храм, освятить его и наполнить силой Господа, — скромно сказал Элафрий, — Сколько бы времени на это ни ушло. Потому как мы понимаем, что строительство даже небольшой церкви в горах — дело трудное и медленное.

Святой отец говорил это всё, обращаясь и к Балби и к Адаманту одновременно:

— Но мы надеемся на помощь гномов, хоть вы и не придерживаетесь нашей веры. Но если у нас получится — это будет выгодно в первую очередь и вам самим!

— Если получится, — пробурчал Адамант, — Я сам первый приму вашу веру, господин Элафрий. И буду креститься и бить поклоны. Или что там вы делаете?

— Верим, — улыбнулся снисходительно и благодушно иеромонах. Но после следующих слов Адаманта всё благодушие и спокойствие с него как рукой сняло, а самого святого отца подкинуло со стула вверх, будто его подпалил кто снизу. Потому как глава Дикого Горнила спросил вдруг:

— А обязательно строить храм с нуля, или можно уже сделанным храмом воспользоваться?

Вопли, которые издавал Элафрий, я бы не назвал молитвой, потому как упоминаний Господа там почти не было, а вот разные слова про бездну, небеса, сковородки, чертей и котлов для хитрых молчаливых гномов — сколько угодно. Адамант слушал иеромонаха с каменным лицом, на мгновение став похож на одно из каменных изваяний, а потом с таким же каменным выражением спросил Рекса:

— А можно нам другого священника? А то этот нам не сильно нравится!

— Этот тоже ничего, слаб просто на эмоции, — расхохотался сир…

Глава 19. Храм

Храм, про который сказал глава клана Дикое Горнило, расположен был между двух скал, и просто поражал воображение. Хотя, новым назвать его язык бы не повернулся Но, красивым он оставался, даже несмотря на древность. Ибо нижняя часть храма явно была построена давным-давно, и каменные блоки неведомые мастера изукрасили дивными изображениями святых. То, что это были святые, и то, что храм строился Господень — даже сомнений не вызывало. Не то что иеромонах — и мы с Рексом с удивлением смотрели на это чудо старинного зодчества. Хотя, верхняя часть храма была