летая в облаках и мысленно сплетая обрывки истории в полноценный сюжет. Но вдохнуть в эту историю жизнь? Дать персонажам имена, привычки, хобби? Мотивы, страхи, цели? Масштаб этой задумки пугает настолько, что хочется заменить утренний кофе на бокал вина.

Я подбираю стринги с пола — спасибо большое, Гусь — и направляюсь к дивану. На полпути я разворачиваюсь и решительно шагаю к кухонному столу. Раз уж я все равно проснулась, то почему бы не взять быка за рога и не записать хотя бы парочку идей… верно?

Верно.

К моменту, когда Коул лениво выходит в комнату в одних боксерах, которые идеально подчеркивают его потрясающую фигуру, у меня на экране уже набран скелет будущего плана. И результат мне даже нравится.

— Доброе утро, соня, — приветствую я его.

— Доброе утро, малышка. — Он зевает, потягиваясь. — Удивлен, что ты встала раньше меня.

Я киваю на Гуся, свернувшегося калачиком за диваном.

— Этот товарищ разбудил меня посреди ночи, чтобы сходить в туалет. — Я беру кружку и делаю маленький глоток. — Под «посреди ночи» я имею в виду в районе шести утра, но для меня это жуткая рань.

— Согласен. Спасибо, что вывела его. Я ценю это. — Он целует меня в макушку. — Мне стоит интересоваться, почему твои трусы лежат на кухонном столе?

Я издаю смешок.

— Они выпали из сушилки, и Гусь решил, что будет очень весело носиться с ними в зубах по квартире, будто в него вселился бес. Я положила их туда, когда он соизволил их бросить.

— Господи, — стонет он, запуская руку в волосы. — Хочешь вернуться в постель? Я знаю, как ты ненавидишь утро.

Я приподнимаю кружку, встречаясь с его виноватым взглядом.

— Во-первых, я уже выпила две чашки кофе. Во-вторых, мое утро, вообще-то, выдалось крайне продуктивным. В-третьих, уже почти полдень.

Можно подумать, я только что сообщила Коулу, что Земля плоская, а мы все — лишь плод чьего-то воображения. Настолько театрально он ахает.

— Господи. Майя, почему ты меня не разбудила?

Я поднимаюсь со стула и касаюсь его губ своими.

— Ты выглядел так мило, свернувшись в моей постели.

— Мило? — Он вскидывает бровь и посмеивается. — Не думаю, что меня когда-нибудь так называли.

— Ну, это правда. — От его близости меня обдает волной тепла. — И ты вчера был без сил, так что я решила, что лишний сон тебе не повредит.

Он трет заспанное лицо.

— Да, я в последнее время плохо сплю.

Мое сердце сжимается от сочувствия.

— Все в порядке?

Он притягивает меня к себе, и я прячу голову у него под подбородком, наслаждаясь теплом его тела. Клянусь, этот парень горячий как печка.

— Да. Просто навалилось всего. И я скучал по тебе.

— Кажется, я тоже по тебе немножко, самую малость, ну ладно, безумно скучала.

Тихий смешок, вырывающийся у него, отдается во мне вибрацией.

— Оу, спасибо. А теперь рассказывай про свое продуктивное утро.

Я не могу сдержать улыбку расплывающуюся на моем лице.

— Я тут колдую над тем коротким рассказом. Ну, который мой преподаватель советовал расширить.

— Колдуешь? — Он слегка отстраняется, изучая меня, и его сонные глаза светятся теплом.

— Ммм. Ну, знаешь… прикидываю варианты, зондирую почву, пробую перо…

Коул подхватывает меня и закидывает себе на плечо, как мешок с картошкой, из-за чего из моих легких выбивает весь воздух.

— Я знаю, что это значит, язва.

Он легонько вонзает пальцы мне в бок, и я визжу от этой щекотки, пока он уверенным шагом направляется к дивану.

— Коул! — полусмеясь, полукрича зову я. — Поставь меня.

Он снимает меня со своего плеча, но вместо того, чтобы опустить на пол, сам садится на диван и устраивает меня к себе на колени лицом к лицу, так что наши грудные клетки соприкасаются.

— Вот. Теперь ты внизу.

Я кладу ладони ему на плечи, переводя дух.

— И это обязательно было делать?

— Ага. Так мне тебя лучше слышно.

И хотя я закатываю глаза от этой его дурацкой отмазки, на губах все равно играет улыбка.

— Как я и говорила до того, как меня грубо прервали, я начала набрасывать идеи для сюжета.

Уголки его губ ползут вверх.

— Когда я смогу это прочесть?

Я шумно выдыхаю.

— Я же сказала, текст еще не написан. Я буквально только сегодня утром начала всерьез об этом думать.

Он качает головой.

— Нет, я про тот короткий рассказ. Хочу прочесть его.

— Оу. — Лицо обдает жаром.

Склонив голову набок, он изучает меня.

— Другие люди ведь его читали, так?

Под «другими людьми» он имеет в виду Брайана, которого недолюбливает просто за факт его существования.

— Ребята из моей группы читали, да.

— Ну и почему тогда твой парень не может?

Мои плечи опускаются, я вздыхаю.

— Если ты скажешь, что тебе понравилось, я подумаю, что ты говоришь это просто потому, что ты мой парень. А если скажешь, что не понравилось, я сделаю вид, что мне все равно, но втайне буду жутко расстроена. Видишь, какая дилемма?

Коул пристально смотрит на меня, так что под этим взглядом я начинаю ерзать. Он ведь не отвяжется. Черт.

— К тому же ты не особо много читаешь, — добавляю я.

Он продолжает смотреть в точности как Гусь сегодня утром.

— И я не уверена, что могу доверять твоему вкусу, учитывая, что тебе не нравится «Новенькая» — объективно смешной сериал.

Поскольку он хранит молчание, я отстраняюсь, скрестив руки на груди, и хмурюсь.

— Ты ведешь себя невежливо.

— Я вообще ничего не сказал, — парирует он.

— Вот это и невежливо.

Его маска наконец дает трещину, и он слегка улыбается.

— Ты ведь смотришь все мои хоккейные матчи, даже не смотря на то, что не понимаешь всех тонкостей и правил, верно?

— Смотрю.

— Это ничем не отличается от моего чтения твоих текстов. — Он сжимает мои бедра, подкрепляя свои слова действием. — И если я плохо сыграю или проведу неудачный матч, это ведь не делает меня плохим игроком, так? — Не дожидаясь ответа, он продолжает: — Так что в том крайне маловероятном случае, если твой рассказ окажется не лучшим из всего, что я когда-либо читал — потому что, если честно, вряд ли