Если бы мог я не жить с поколением пятого века!

Раньше его умереть я хотел бы иль позже родиться.

Землю теперь населяют железные люди. Не будет

Им передышки ни ночью, ни днем от труда и от горя.

— Все признаки и пророчества, — Александра горько усмехнулась, — ясно указывают на то, что до конца этого «железного века» нам еще очень далеко. Поэтому я ни секунды не сомневаюсь, что рано или поздно вы все равно разругаетесь, предадите друг друга и развяжете очередную войну за власть. Но если сегодня мы сможем оттолкнуть этот черный день как можно дальше в грядущее — моя совесть будет чиста.

Селевк, скрестив руки на груди, сделал шаг вперед.

— Ну, допустим, — осторожно начал он. — Ты оставишь нам корону, разделишь сатрапии и установишь законы. А сама-то чем займешься? Ты ведь ни дня не сможешь просидеть без дела во дворце.

— Разумеется, не смогу, — глаза Александры вспыхнули знакомым, неукротимым огнем. — Поэтому я снова собираюсь отправиться в путешествие. Как тогда, когда мы шли в Индию. Только еще дальше. Я не знаю, когда вернусь, и вернусь ли вообще. Поэтому я хочу оставить за своей кормой мир и покой, а не очередную бессмысленную бойню.

Некоторое время спустя на продуваемом ветрами критском причале пахло солью и смолой. Александра, облаченная в простой, но надежный походный доспех, прощалась со своими соратниками поочередно.

Птолемей, назначенный новым регентом Македонии, подошел к ней, неловко переминаясь с ноги на ногу.

— Пришло время пустить корни, Александра, — вздохнул он. Птолемей скосил глаза на красавицу Таис, которая скромно ждала его в отдалении. — Это не совсем династический брак, о котором мечтал бы Филипп, но он поможет надолго привязать к нам Афины и успокоить греков.

— Береги ее, Птолемей, — Александра мягко коснулась его плеча. — И береги Македонию. Если я узнаю, что ты превратил мою родину в тиранию, я вернусь из-за края света и лично спущу с тебя шкуру.

Олимпиада, вдовствующая царица-мать смотрела на нее с гордостью и едва скрываемой влагой в глазах.

— Ты была самой лучшей дочерью, Александра. И клянусь богами, я не могла бы пожелать себе лучшего сына. Короче… ты поняла, что я хотела сказать, — Олимпиада шмыгнула носом и выпрямилась. — Маленького Карана и остальных внуков я заберу с собой в Эпир. А то я что-то совершенно не доверяю этому твоему Птолемею.

— Забирай, мама. И научи их выживать среди волков. Никто не справится с этим лучше тебя.

Глаза юного инженера Деметрия горели фанатичным огнем созидателя.

— Ты даже не представляешь, госпожа, сколько у меня мирных планов! Мы возведем новый, колоссальный маяк в дельте Нила, чтобы освещать путь кораблям! Пророем судоходный канал прямо через Коринфский перешеек! А может, я даже построю новый, постоянный мост через Геллеспонт!..

— Строй, мой гений, — рассмеялась Александра. — Построй для них такой прекрасный мир, который им будет жалко сжигать. И пусть твой маяк светит так ярко, чтобы я увидела его на обратном пути.

Кинана обняла ее с медвежьей силой.

— Я бы пошла с тобой, сестра. Клянусь, пошла бы! Но за эти последние годы я окончательно убедилась — тошнит меня от этого вашего моря. Не для меня оно. Возвращаюсь в свои горы.

— Пусть горные ветры будут к тебе благосклонны, Кинана. Передавай привет фракийцам и постарайся не завоевать пол-Европы от скуки.

Царица Ада Карийская с грустью покачала головой.

— Жаль. Очень жаль, девочка. Ты была слишком хорошей царицей, которую все эти бородатые идиоты просто не заслуживали. Возможно, этот мир еще попросту не готов к тому, чтобы им правила умная женщина.

— Тогда вам придется заставить их подготовиться, матушка Ада, — Александра с уважением поклонилась ей. — Держите Восток в ежовых рукавицах.

Фокион Добрый, афинский архонт, старый, прагматичный грек с воодушевлением потер руки.

— С этого отречения надо было начинать еще десять лет назад! Вот теперь, когда тирания пала, мы, наконец, установим настоящую всемирную демократию и власть философов…

— Устанавливайте, Фокион, — иронично хмыкнула царица. — Только постарайтесь на этот раз не казнить своих лучших генералов общим голосованием, если они проиграют пару стычек.

Эвдамид, спартанский полководец, смотрел на нее со смесью уважения и облегчения.

— Ты была самым лучшим, самым страшным врагом, о котором Лакедемон мог только мечтать, македонка. Но, видно, боги наконец-то услышали наши молитвы об избавлении.

— Смотри, не расслабляйся слишком сильно, спартанец, — подмигнула ему Александра. — Без достойного врага ваши гоплиты быстро разучатся держать копья. Тренируйтесь. А то вдруг я передумаю.

В итоге, когда официальные делегации потянулись обратно во дворец, на причале с Александрой остались только двое.

Неарх, чье лицо сияло от гордости, широким жестом указал на стоящий у пирса корабль. Это был не громоздкий военный дредноут и не пузатый купец. Это был абсолютный шедевр кораблестроения.

— Посмотри на нее, госпожа! Быстрая, как чайка, прочная, как скала, и надежная, как македонская фаланга. Мы строили ее специально для долгих, неизвестных переходов в открытых водах. Она выдержит любой шторм на краю света. Прошу на борт!

Рядом с Александрой стояла Каллисто. На ней тоже была походная одежда, а за спиной висел лук.

— Я даже не собираюсь возвращаться на свой скучный, провинциальный Лесбос, — безапелляционно заявила амазонка, поймав вопросительный взгляд царицы. — Насмотрелась я на эту политику. Хочу посмотреть, что там, за краем света, вместе с тобой.

Александра счастливо рассмеялась. Впервые за долгие годы она чувствовала себя абсолютно свободной. Громкие титулы, интриги, пролитая кровь и тяжесть короны остались лежать на ступенях критского дворца.

— Тогда вперед, — сказала она, ступая на деревянный трап.

Они поднялись на борт. Матросы сноровисто отдали швартовы, и огромный белый парус с глухим хлопком поймал попутный ветер. Корабль медленно отвалил от критского причала, разрезая носом бирюзовые волны, и устремился навстречу бесконечному, неизведанному горизонту. История Владычицы Пепла закончилась. Начиналась история величайшего приключения.

Конец истории об Александре Македонской.

Или не конец?..

_________