наговорила гадостей, а просто оставила записку. Ты, может, страдал, ища меня всю ночь. А я нет, по-твоему? – Ее ногти впились в сумку, оставив царапины. – Если ты только на словах не хочешь меня обременять, а в душе коришь за холодность – тогда даже не трать на это силы. Для меня это лишнее.

Слово «лишнее» пересилило действие лекарств. Ю Фэн медленно поднял тяжелые веки. Полуночное отделение гудело, но ее фраза будто была сказана в пустой комнате, в груди и в голове она отозвалась гулким эхом.

– Я – лишний? Ты так думаешь?

Ся Дэн сжала ремешок сумки еще сильнее. Она не хотела этого говорить, но слова уже сорвались с языка, и забрать их обратно было невозможно. Да и ее состояние сейчас было слишком странным, эмоции вышли из-под контроля.

– Если бы Чжан Эньхуэй не рассказала о семье того парня и ты знал меру, ну подрался – и ладно, бывает. Я готова была разделить с тобой последствия – компенсацию или юридическую ответственность. Хоть я и не одобряю такого поведения, но понимаю, что ты просто не хотел, чтобы меня обижали. – Ее голос слегка дрожал, но она этого не замечала. – Но она тебе сказала, а ты все равно избил его почти до смерти! Его родня изувечила тебя так, что, если бы не местные жители, ты мог бы умереть! Ты думал обо мне? Тебе двадцать лет, а ведешь себя как уличный хулиган! Разве это не лишнее?

– Хулиган. Лишний. Вот я какой? – Ю Фэн повторил ее слова. Его избитое лицо под ярким светом лампы казалось еще бледнее.

– Да!

Ся Дэн уже не понимала, что говорит. Она с самого утра ничего не ела и не пила. Она не чувствовала усталости или обиды, хотела забыть этот день, но его равнодушные слова резали слух.

И вдруг мысль о его равнодушии заставила ее сердце екнуть.

Ю Фэн всегда был таким. Он долго был за границей, они редко общались – и ее это не беспокоило. Почему сейчас это стало невыносимым?

Разве это не ее стиль общения?

Он просто начал говорить как она – и она не смогла это принять…

– Хорошо, больше так не будет, – сказал Ю Фэн.

Сердце сжалось так сильно, что кожа с ремня сумки отслоилась под ее ногтями.

– Тогда я пойду.

– Я вызвал тебе такси.

– Я не устала, могу сама за руль сесть.

– Хорошо.

Они говорили спокойно, не на повышенных тонах, но этот разговор ранил сильнее, чем самый громкий скандал. Казалось, они точно знали, какие слова причиняют наибольшую боль. Какие же они оба умные – умудрились ранить друг друга без единого оскорбления.

Ся Дэн вышла из больницы и села в машину. Руки болели от напряжения. Разжав пальцы, она заметила заусенец на указательном пальце.

Она дернула – выступила кровь, капелька постепенно увеличивалась, но на душе стало чуть легче.

Раньше она никогда не мучила себя из-за таких пустяков. Что с ней не так? Почему его отношение так на нее влияет? О чем вообще был этот спор?

Закрыв глаза, она долго сидела, откинувшись на сиденье, прежде чем уехать.

Домработница вышла встретить ее на улицу, щуря глаза и накинув на плечи плед.

– Ты же не собиралась возвращаться? Голодна? Приготовить что-нибудь?

Ся Дэн не ответила. Поставив сумку и сняв обувь, она подошла к панорамному окну и села в кресло-качалку.

За окном – кромешная тьма.

Его холодная вежливость, будто они чужие, не отпускала. Ощущение удушья, возникшее еще в больнице, все еще сжимало грудь.

Она думала, что он захочет обнять ее, когда очнется.

Ведь он всегда так делал.

Но на этот раз нет.

А она ждала, сильно.

А ведь могла бы обнять его первой…

Разве не этого она хотела? Вернуться к прежним отношениям – спокойным, где они не докучали друг другу?

Разве по сравнению с ежедневной близостью свобода не была ей в сто раз милей?

Как все изменилось…

Теперь она больше не хотела того, чего желала раньше.

Домработница принесла тыквенные оладьи и сладкую кашу.

– Покушай немного. Набрала тебе ванну, температуру настроила. Полежи в воде перед сном.

– Спасибо, – устало ответила Ся Дэн.

– Днем приходил парень, искал тебя.

Ся Дэн резко подняла голову и уставилась на нее.

– Сначала позвонил, задавал странные вопросы. Я не стала отвечать, намекала, что тебя нет.

Сказать «ее нет» значит подтвердить, что она живет здесь, выдать ее местоположение. Ю Фэну с его хитростью домработница была не соперница, винить ее было нельзя.

– Вскоре у дверей появился симпатичный молодой человек с выразительными глазами и четким профилем, – продолжила домработница.

Наверняка он.

– Я сказала, что он ошибся адресом, но парень не ушел. Стоял у двери, я как пошла на рынок, он за мной. Но не прошел и двух шагов, как остановился – лицо перекосилось, сжал кулаки, вены на руках вздулись…

Ся Дэн выпрямилась и непроизвольно нахмурилась.

– Резко изменился?

– Очень.

Неужели все дело в этом? Ся Дэн задала еще вопрос:

– Вы что-то сказали тогда?

Экономка села и потерла морщинистый лоб, вспоминая.

– Только твердила без остановки, что не знаю тебя.

– И этого хватило для такой реакции?

– Да.

Мысли Ся Дэн метались туда-сюда. Неужели в этом причина странного поведения Ю Фэна?

Но это нелогично.

Домработница упомянула о внезапной перемене, но она постоянно твердила ему, что не знает Ся Дэн, а не вдруг заявила это. Так что причина явно не в этом.

– Ему кто-то звонил?

– Нет. – Тут домработница добавила деталь, казавшуюся ей незначительной: – Зато он поднял мои ключи.

– Ключи?

Та направилась в свою комнату.

– Сейчас покажу.

Ся Дэн не думала, что в этом кроется причина трагедии, случившейся с Ю Фэном, но домработница уже вернулась и снова опустилась на стул, откинувшись на спинку.

– Это ключ от моего мопеда, на котором я за овощами езжу. – Она протянула его Ся Дэн.

Та осмотрела его – никакие ссоры из-за ключей в голову не пришли.

Вроде не было их.

– Не думайте много о нем, – сказала она, вернув ключ. – Наверное, у него какие-то личные проблемы, с нами не связанные.

– Да. – Домработница взяла ключ и покрутила в руке. – Сам ключ новый, точно к нему никакого отношения не имеет. А вот брелок-то старый, сколько ему годиков-то тогда было? Я и не видела его тогда.

Брелок.

Ся Дэн снова протянула руку.

– Можете мне еще раз дать взглянуть?

Домработница передала ключ.

Только сейчас Ся Дэн увидела, что на нем было колечко, к которому была привязана