– Примерно час назад, возможно, чуть раньше. Манон уже приходила, но мы не хотели тебя будить.

– Что? Почему нет?

– Потому что тебе нужно было срочно поспать. – Он многозначительно взглянул на меня, что скорее всего было связано с тем, что я все еще была одета в покрытый грязью и кровью наряд из Вены, и даже пластыри, в том числе маленький на виске, оставались на месте, ничто в моем состоянии не изменилось. Но казалось неправильно оставлять Зима одного. – Пусть даже поза, в которой ты лежала на моей простыне, была далеко не удобной.

Щеки вспыхнули. В какой-то момент Лу оставил меня одну, это я помнила, а потом… потом я просто задремала? Dieu.

– Как долго я проспала?

Казимир немного поелозил, поморщившись.

– По словам Манон, часа четыре-пять.

– Четыре или пять часов? – тихо повторила я, убрала волосы со лба и тут же запуталась в многочисленных колтунах. – Как ты себя чувствуешь?

– Учитывая обстоятельства, все нормально, не переживай. Лекарства работают, а папины наставления делают все остальное.

– Твой отец тоже тут был? – Ну вот, становилось все лучше. – Что он сказал?

Зим задумчиво нахмурился.

– Он подробно порасспрашивал о нас и рад, что с нами все хорошо. Самое главное, естественно, чтобы мы сейчас встали на ноги, но по нему также видно, что каждый час, проходящий без открытия Библиотеки, добавляет ему седых волос.

– Лу сказал нечто подобное, – тихо ответила я и вспомнила наш разговор и то, что я рассказала ему о своих подозрениях по поводу минивэна.

Зим взял мою холодную руку в свою.

– Все хорошо?

Я бы поговорила об этом с Казимиром, несомненно, но Валентин и Людвиг были правы, сначала нужно позаботиться о Мондии. Все остальное может и подождать.

– Да, я просто думала, что нужно как можно скорее заполучить ключ.

– Покерфейс тебе удается так же плохо, как и Лу, – мгновение он смотрел на меня с наигранно осуждающим выражением лица, потом снова стал серьезным. – Но я с тобой согласен. Нельзя больше заставлять мир ждать. Честно говоря, я удивился, когда папа сказал, что ты все еще не открыла Библиотеку.

– До этого мы все делали вместе, – тихо заметила я и отвернулась. Однако я почувствовала пристальный взгляд Зима. – Я не хотела делать это без тебя.

Казимир легонько сжал мои пальцы.

– Тогда сделаем это сейчас вместе и закончим это безумие.

Я медленно выдохнула и кивнула.

* * *

Манон не была рада, когда мы с Казимиром пару минут спустя прошли мимо нее, покидая медпункт, но она понимала серьезность ситуации и позволила, пусть даже с большой неохотой. Направляясь по широкому туннелю из светлого песчаника, окутанному желтоватым светом из-за отраженного освещения, мы оба погрузились в свои мысли. Во мне царила чистая неразбериха, смесь эмоций, отдельных картин и напряжения. А Зим, наоборот, казался зловеще спокойным. Лишь его напряженные плечи и сжатые зубы выдавали то, что в нем скорее всего творилось. И что ему больно, несмотря на лекарства.

Я засунула руки в карманы моих уже не таких светлых льняных штанов и искоса взглянула на Казимира. Тут я заметила, что он уже смотрит на меня.

– Ты уже поговорила со своей семьей?

Я прикусила нижнюю губу и качнула головой, что означало что-то между кивком и отрицательным покачиванием головы.

– Я написала пару сообщений и спросила, как у них дела. Нинни я рассказала побольше, но пообещала сообщить обо всем на следующей встрече. Мне кажется слишком рискованным все объяснять через звонок по FaceTime.

Уголок его губ приподнялся.

– Спасибо, что осталась, Реми. Могу представить, как после произошедшего в Вене тебе хочется оказаться в кругу семьи.

Я резко опустила подбородок и уставилась на свои потрепанные сникерсы. Ощущение было почти неприятным, но, если быть честной с самой собой, я даже не задумывалась о том, чтобы покинуть Подземелье. Нет, ведь я знала, что Нинни, Эстер и мои родители в безопасности, а Зим без сознания, и я не могла предсказать, когда из-за меня произойдет катастрофа покрупнее, и произойдет ли. Мне казалось, что я тикающая бомба – из-за меня погибали люди, и последнее, что мне нужно было, так это пополнять этот список.

– Эй, Реми. Что такое?

Только снова подняв взгляд, я осознала, что Казимир стоит в паре метров позади меня.

– Поговори со мной. Что-то произошло за последние два дня.

– Ты имеешь в виду кроме того, что мы чуть не погибли?

Выражение его лица и стало ответом.

Я тяжело вздохнула и откинула волосы назад.

– Ты не думаешь, что ключ важнее моей моральной дилеммы?

– Скажи мне.

Merde, Зим действительно мог заставить меня лезть на стену своими ответными вопросами и этим… этим проницательным и одновременно понимающим выражением лица, от которого во мне крошились твердые стены.

– Я…

– Казимир, Арамена!

Мы с Зимом почти одновременно развернулись на мужской голос, чей владелец спустя пару секунд появился в проходе.

– Отлично, приятно видеть вас обоих.

Валентин Абернати за те пять дней, за которые мы покинули Париж и съездили в Майнц, словно состарился на несколько лет. На его озабоченном лице залегли тени, а ранее опрятная одежда помялась. Между бровями залегла морщина, ставшая частью его лица.

– Папа, мы как раз шли к тебе. Мы с Реми готовы создать ключ.

– Это хорошие новости, – ответил лидер Писателей миров и потер подбородок, на котором виднелась тень от щетины. – Во всем мире происходят другие тревожные события, медлить уже нельзя.

– А что с Нова и Зеллой?

Когда Зим задал вопрос, что-то сжалось в животе. Хотя от Финлея и Грега я избавилась, дочка Чарльза все еще была на свободе и скорее всего готовила следующий коварный план, собираясь убить нас.

– Никаких признаков новой деятельности. Мы обыскали обоих Нова, но не нашли никаких намеков на их намерения. В этом плане мы все еще идем на ощупь в темноте. – По Валентину было видно, каким тяжелым грузом это дело легло на его плечи.

Зим подошел к отцу и слегка сжал его руку.

– Вскоре все знания Мондии будут в нашем распоряжении, уверен, мы найдем там ответы.

Мгновение Валентин смотрел на сына с выражением, которое я не смогла бы назвать, а потом показал в направлении центрального управления.

– Не могу дождаться, когда Библиотека снова вернется в мир живых.

Чем ближе мы подходили к сердцу подземного сооружения Писателей миров, тем громче становилось вездесущее жужжание в воздухе. Но в отличие от предыдущих раз сейчас оно мне не мешало, больше не казалось болезненным, было почти… приятным. Успокаивающим. Как часть меня, чье присутствие почти незаметно, тихая,