Маша, – проговаривает с гордостью в тоне, и в объектив попадает маленькое личико моей племянницы.

На пару секунд я теряю дар речи, да, собственно, и сам теряюсь. Мир вокруг будто исчезает, оставляя только это крошечное лицо с пухлыми щёчками. Она такая маленькая, укутанная в белое одеяльце, с красноватой кожей и сморщенным личиком. Маленький человечек, явно только появившийся на свет, сонно шевелит губами, морщится, едва открывает глаза, будто недовольна, что её потревожили. Эмоции накатывают с неожиданной силой, накрывают волной теплоты и радости. Потому что это не просто ребёнок, а моя кровь и моя семья.

И, в отличие от тех двух осиротевших мальчиков, какими были мы с братом, эта крошечная девочка будет окружена любовью, заботой и защитой. Семья у нас большая, как выяснилось около года назад, и все как на подбор – готовы кинуться защищать друг друга при любой опасности.

Я хмыкаю от собственных мыслей, не могу оторвать взгляда от экрана и улыбаюсь во все тридцать два. А это маленькое чудо, моя племянница, приоткрывает глазки и смотрит прямо на меня. Улыбаюсь этой крохе, которая даже не понимает, кто я. Но, чёрт, я её уже люблю.

– Офигеть, – выдыхаю, чувствуя, как по спине пробегают тёплые мурашки.

– И не говори, я не знаю, куда себя деть от счастья, – ухмыляется Дамир.

– Как Арина? – спрашиваю и хмурюсь, когда брат разворачивает экран.

– Нормально, уснула, – сухо отвечает и поджимает губы.

– И каково это, увидеть, как появляется на свет часть тебя? – задаю вопрос с усмешкой. – Ты ведь присутствовал? – прищуриваюсь, заметив капельку пота на виске брата.

Дамир всегда был холодным, безэмоциональным, словно машина. Он не злился, не радовался, не переживал, просто принимал решения и действовал.

Если кто-то вставал на его пути, он исчезал. Тихо, без суеты, без следов. В его мире не было места слабости, жалости или ненужным эмоциям. Я никогда не видел, чтобы его что-то действительно трогало, кроме моей персоны. Иногда мне казалось, что у него нет чувств, только холодный расчёт, контроль и железная уверенность в каждом шаге. Но потом появилась Арина, и я впервые увидел, как лёд треснул. А вот то, что вижу сейчас, вообще из области фантастики.

Дамир не спешит отвечать, он нервно трёт лицо свободной рукой, смотрит куда-то в сторону, наверняка, на дочь.

– Я думал, сам рожу, – бросает и переводит взгляд на меня. – Женщинам нужно памятник ставить, каждый раз, когда они рожают, – говорит серьёзно, качая головой, и я прыскаю от смеха.

– Ты счастливчик! Мне кажется, нет ничего лучше в этой жизни, чем присутствовать при рождении своего ребёнка, – проговариваю, мечтая оказаться на месте брата.

– Когда домой вернёшься? Полгода уже шляешься…

– Я обязательно сообщу тебе заранее, – перебиваю очередную лекцию о том, что мне надо было остаться дома, а не колесить по свету в поисках какой-то херни. – Поздравляю вас, Арине большой привет, мне пора, – быстро тараторю, и брат нехотя прощается.

– Что ты здесь делаешь? – раздаётся над головой, едва заканчиваю разговор.

Поднимаю глаза и вижу моё наваждение в коротком топе светло-зелёного цвета и таких же легинсах с высокой талией на стройных ножках. Лиана стоит, скрестив руки на груди, волосы собраны в пучок на макушке, губы плотно сжаты, а глаза испепеляют меня.

– Тебя жду, – отвечаю честно и откидываюсь на спинку стула.

– Зачем? Мы вчера попрощались…

– Нет, цветочек, – перебиваю, подняв указательный палец вверх. – Это ты попрощалась, а я не собираюсь тебя опускать.

– Ты издеваешься? Читай по слогам: ты мне не-ин-те-ре-сен, – произносит, растягивая слова и наклонившись вперёд.

– Врёшь ты профессионально, но меня не проведёшь, – улыбаюсь, чем явно бешу её.

Топнув ногой и тихо зарычав, Лиана разворачивается и походкой от бедра удаляется. Бросив деньги за свой завтрак, поднимаюсь и иду следом. Я не отстану, эта девушка околдовала меня, и я хочу её всю, со всеми её тайнами и тараканами в голове.

Глава 5. Неправильное решение

Лиана

Полгода назад

– Боже, какая красота! – воодушевлённо восклицает Ася, открыв дверь балкона и рассматривая расстилающийся под нами пейзаж. – Какая я молодец, что поехала с тобой, – хлопает в ладошки подруга.

– Ага, только теперь копить на шубу будешь ещё два года, – качаю головой, встав рядом с ней и вдыхая запах экзотики и океана.

– Не порти момент, – фыркает она, одарив меня хмурым взглядом. – Я не могла оставить тебя одну, тебе было бы скучно.

– Да-да, я помню, – улыбаюсь искренне. – Большое вам спасибо, Аксинья, – прикладывая руку к груди, опускаю голову в знак благодарности.

– Ещё раз так меня назовёшь, и я скину тебя с этого балкона, – грозит, бросив в меня недовольный взгляд.

Да, Васильевой Аксинье Мироновне не нравится собственное имя, поэтому всегда представляется Асей. Она даже хотела его сменить, но не стала этого делать в память почившего отца, это он так её назвал, и после его смерти она передумала.

Мы с Асей дружим с университета, потом вместе устроились на работу в турфирму. А на последнем корпоративе был конкурс, самый обычный – бумажки с именами и ваза, откуда наш директор вытащил моё имя, и я стала счастливой обладательницей путёвки на Бали. Ася расстроилась. Нет, за меня она очень обрадовалась, но сетовала, что нечестно разыгрывать только одну путёвку. Но наш директор не такой уж и щедрый, чтобы раскошеливаться на целых две поездки.

В итоге Ася взяла отпуск за свой счёт, потратила деньги, которые откладывала на шубу в течение двух лет, и вот мы здесь, в пляжной курортной зоне на юге острова Бали в Индонезии.

– Предлагаю сейчас же пойти на пляж, мне срочно нужно показать себя в новом купальнике, – играет бровями и возвращается в номер.

– Я бы поела для начала, – кричу через плечо, оставаясь на месте.

Закрываю глаза и глубоко вдыхаю, предвкушая десять дней отпуска. Последний раз я была на море с родителями, когда мне было двенадцать. В то время мы ещё были счастливой семьёй, потом папа спутался со своей студенткой и бросил нас с мамой.

Родительница старалась не показывать, как её подкосило предательство отца, но я слышала, как она плакала по ночам, видела красные от слёз глаза и вымученную улыбку.

Мы никогда не жили богато, но вполне нормально. Папа профессор в университете, мама повар в среднем ресторане. Жили в квартире мамы, доставшейся от бабушки с дедушкой, не самая дорогая машина, дача с покосившейся крышей, но были счастливы.

После развода мама не смогла пережить взгляды соседей, друзей, знакомых. Город маленький, почти все друг