Легкие, едва различимые звуки, доносившиеся издалека, были наполнены нежностью и теплотой, чем и трогали сердца людей. Я спросила у служанок, слышат ли они флейту, но получила в ответ лишь озадаченные взгляды. Я уже было подумала, что мне послышалось, но тут я обратила внимание на Хуаньби. Казалось, она глубоко задумалась и ушла в себя.

– Ты ведь тоже ее слышишь? – обрадовалась я.

Хуаньби мыслями была так далеко, что не сразу поняла, о чем я ее спрашиваю.

– Кажется, эта мелодия очень похожа на ту, что вы только что играли, – сказала она.

Я играла «Очень тоскую по тебе», но моему исполнению не хватало той грусти и нежности, которые я улавливала в звучании флейты. В ней не было искренней тоски по любимому. Доносящаяся издалека мелодия вызывала во мне эмоции в десятки раз сильнее.

Я поднялась, подошла к двери и прислушалась. Звуки становились то выше, то ниже, словно покачивались на волнах. Тихой и теплой ночью, так похожей на весеннюю, моему сердцу наконец-то стало легче. Во дворе время от времени пел соловей, и его прекрасный голос сливался с музыкой флейты, создавая чистую и звонкую мелодию, напоминающую звук жемчужин, падающих на нефритовую тарелку.

Я снова села за цитру и взмахнула рукавами. Из-под пальцев вырвались чистые и нежные звуки, и на этот раз мелодия наполнилась подлинной тоской.

Звуки флейты становились отчетливее, словно бы музыкант приближался к дворцу. Перебирая струны, я следовала за темпом, который он задавал. Все мои мысли были только об одном: мне хотелось создать гармонию между цитрой и флейтой. На несколько прекрасных минут я позабыла обо всех своих несчастьях. Мягкое звучание струн и пронзительные звуки флейты сливались воедино, создавая нежную и трогательную мелодию, рассказывающую о сокровенных тайнах наших сердец. Время словно бы замерло, а вместе с ним застыли капельки росы на ивовых листьях и цветах, и даже луна не двигалась с места, не желая скрываться за облаками. Две мелодии накладывались друг на друга и эхом раздавались по округе. Но вот подул легкий ветерок, роса засияла в лунном свете, тени закачались, послышался переливчатый звон яшмовых подвесок. Когда чудесная незабываемая мелодия наполнила двор Танли, даже соловей замолк, словно прислушивался к ней.

– Давно я не слышала, чтобы госпожа так красиво играла, – тихонько произнесла Цзиньси.

– Вы все еще не слышите флейту? – снова спросила я у слуг.

Старшая служанка слегка склонила голову и прислушалась.

– Кажется, я что-то слышу, но звук едва уловимый.

Я и не ждала, что она расслышит далекую мелодию, и озадачилась другим вопросом:

– Есть ли кто-то среди наложниц, кто так хорошо играет на флейте?

Я отодвинула цитру и поднялась. Хуаньби без указания подхватила плащ. Ее глаза были полны предвкушения. Я сразу же догадалась, о чем она думает.

– Тебя тоже тронула эта мелодия? – спросила я у нее.

Хуаньби вместо ответа улыбнулась и предложила:

– Не хотите ли прогуляться, госпожа?

Яркая луна освещала длинную, изогнутую в нескольких местах галерею. В прежние времена наши предки, желая ощутить чудесный аромат, блуждали по снегу в поисках цветущих слив, я же вышла на поиски флейтиста, что сыграл мелодию, тронувшую мое сердце. Я шла на звук, напоминающий тихое журчание родниковой воды. Мелодия была той самой тонкой струйкой, которая вела меня к живительному источнику. Мы с Хуаньби шли все дальше и дальше, осторожно ступая по тускло освещенной галерее.

И вот мы увидели мужчину в белом одеянии. Он держал у губ фиолетовую флейту и тихонько играл, наблюдая за красивой луной. Несмотря на холодный осенний ветер, в этот момент он был умиротворен и счастлив.

Подойдя ближе, я наконец узнала флейтиста. Я застыла как каменное изваяние, думая о том, что наша встреча нарушает правила дворцового этикета. Хуаньби, судя по приподнятым бровям, тоже не ожидала, что таинственным музыкантом окажется именно он. Я хотела развернуться и уйти, но вспомнила, что он не оставил меня в беде, когда моей жизни угрожала опасность. Поэтому я осторожно подошла к нему и кивнула. Хуаньби подошла следом, улыбнулась и поклонилась. Я удивилась ее поведению, потому что это был самый обычный поклон, но поразмыслить об этом я не успела, Хуаньби уже отступила мне за спину.

Принц Сюаньцин взглянул на меня и тут же отвернулся.

– Ты сильно похудела, – сказал он.

Я улыбнулась в ответ:

– В это время года, когда западный ветер вздымает занавески, люди становятся стройнее желтой хризантемы[8].

Принц посмотрел на меня с жалостью и нежностью. Я не могла вынести его взгляд и отвела глаза. Отступив на два шага назад, я оправила одежду и торжественно заявила:

– Ваше Высочество, в тот день вы спасли наложнице жизнь. Я всегда буду об этом помнить и буду вечно вам благодарна.

Мои слова застали его врасплох. Глаза, которые только что излучали тепло, наполнились холодом.

– Гуйпинь, обязательно вести себя так отстраненно? Прости, что в тот день мне не удалось спасти твоего ребенка.

Во дворце ходили слухи, что принц Цинхэ ворвался во дворец Мисю и спас меня только потому, что я была любимой наложницей императора. Таким образом принц хотел угодить старшему брату. Именно поэтому он расстарался на праздновании моего дня рождения, и поэтому решился прийти на помощь в трудную минуту. Говорили, что он спасал не меня, а нерожденного принца. Но я-то понимала, что он вторгся во дворец Мужун Шилань не из-за этого. Но, несмотря на причины, он оказался единственным, кто постарался меня спасти.

– Хотя сейчас я в незавидном положении, я всегда буду помнить о вашем добром отношении, – сказала я с легкой улыбкой. – Если вам когда-нибудь понадобится помощь наложницы, я сделаю все, что в моих силах.

– Мне неловко слышать, как ты называешь себя наложницей, – принц рассмеялся, а потом резко стал серьезным. – Гуйпинь, я поступил так не потому, что хотел получить что-то взамен.

Я кивнула, а сама подумала, что, если бы я могла сразу отплатить ему услугой за услугу, это было бы безопаснее.

– Надеюсь, гуйпинь не посчитает меня таким человеком. Мне просто хочется, чтобы у тебя все было хорошо, потому что мне кажется… что мы могли бы стать добрыми друзьями, – принц Сюаньцин помолчал и спросил: – Гуйпинь, что тебя привело в это безлюдное место?

Я улыбнулась и указала на фиолетовую флейту.

– Ваше Высочество, как вы думаете, кто только что играл на цитре?

– Я догадывался, что это могла быть гуйпинь.

– А вы верите в родство душ? – спросила я осторожно, но в вопросе таилась ловушка.

Стройный силуэт в