и сексуальных колготках, где твоя грудь и киска в моем распоряжении, а ты думаешь о еде?

Нет... и да.

Все мое естество отозвалось на воспоминания не только о сексе, но и о прелюдии. Это было совершенно. Сексуальное напряжение, которое он создал, довело меня до состояния, близкого к взрыву. И все же — еда была потрясающей.

— Ну, — сказала я, — я теперь ем за двоих.

Он протянул руку к моей груди и скатал один из сосков в твердый бугорок. Даже без его участия второй сосок последовал примеру. И стоило его колючему подбородку коснуться моей чувствительной кожи, а поцелуям — покрыть шею, как все мысли об итальянских деликатесах улетучились. Ну, все, кроме него самого.

— Ох.

— Вот именно, принцесса. — Его искусные руки опустились ниже, пальцы растопырились на моем животе. — Я собираюсь доминировать над твоим телом и разумом до тех пор, пока в этой прекрасной головке не останется мыслей ни о чем, кроме меня и экстаза от того, что я внутри тебя. Я сделаю так, что ты будешь голоднее до того, что могу дать я, чем до того, что предлагает Антонио.

Я хихикнула: — Он готовит очень вкусную лазанью.

Он указал на свою грудь: — Никаких разговоров о еде. Только я. Мысли только обо мне.

— Да, Нокс.

Следовать его инструкциям было несложно. Ленокс Демитри был человеком, который знал, чего хочет. И когда он исполнял свое обещание, подчиняя себе мое тело и разум, мои ноги раздвигались, пятки упирались в мягкие простыни, а спина выгибалась дугой. Его прикосновения были музыкой, которая перевернула мой мир. Я была его инструментом. Вместе наша песня наполняла воздух. Мои всхлипы были высокими нотами, а его рычание создавало бас.

Суета последних нескольких недель исчезла, пока мы пели — не голосами, а телами. Они двигались в унисон, идеально дополняя друг друга. По отдельности мы были лишь половинками, незавершенными. Вместе мы были одним целым — совершенными.

Когда я начала проваливаться в сон, в сознании задержалось полусонное видение. Именно там я услышала слово «брак» — слово, которое когда-то пугало меня, но теперь больше нет. Это не было предложением — возможно, оно даже не было произнесено вслух. Я не знала, исходило ли оно от Нокса или из моего собственного сердца. Все, что я знала с полной уверенностью, погружаясь в сон, — это то, что меня любит и обожает мужчина, с которым я готова провести всю свою жизнь, мужчина, чей ребенок сейчас во мне.

Глава 39

Орен

Мы наконец приближались к встрече, которой я боялся больше всего. Это не случилось ни через день, ни через неделю. Время шло. Жизнь продолжалась, как и смерть.

Приближалось Рождество. Дома в Бруклин-Хайтс были украшены яркими огнями и пышной зеленью. На дверях висели венки, а в окнах сверкали елки.

Аделаиде с каждым днем становилось лучше. Она все еще чувствовала болезненность в ребрах и иногда страдала от мигреней, но, что самое важное, ее разум прояснился. Пять недель чистоты. Она говорила, что это ежедневная битва. Тем не менее, она побеждала.

Блеск в ее голубых глазах и румянец на щеках — это то, что заставляло меня улыбаться.

Дело против Сюзанны Спенсер было сформировано и оставалось непоколебимым. Ее содержали под стражей без права выхода под залог. Похороны Алтона Фицджеральда прошли и закончились. К моему огорчению, Аделаида вернулась в Саванну, чтобы проконтролировать приготовления. Как она объяснила, новости о ее разводе вовсе не были новостями. Документы так и не были поданы в суд. Она была вдовой. Более того, она хотела унять слухи о своей болезни.

С помощью Сильвии Аделаида даже немного прибавила в весе. Терапевты, которые все еще посещали ее ежедневно, были довольны, как и врачи. Ее решение присутствовать на похоронах было объявлением войны тем, кто желал ей зла. Она хотела, чтобы вся Саванна знала: Аделаида Монтегю жива и здорова.

Находясь в Саванне, она воспользовалась текущей неопределенностью в «Montague Corporation» и как мажоритарный акционер созвала экстренное заседание совета директоров. Она говорила честно, прося их сохранять стойкость в это время потрясений. Пока суды улаживали детали, она заверила их, что «Montague Corporation» — ее приоритет. Она не хотела делать никаких серьезных кадровых перестановок в ближайшее время, полагаясь на знания тех, кто помогал добиваться последних успехов. Единственное изменение, на котором она настаивала — это необходимость передать все юридические вопросы новой фирме: «Престон, Мэдден и Оуэн».

Она убедила совет действовать быстро, дав понять, что подаст жалобу в Коллегию адвокатов штата Джорджия для проверки юридической практики Гамильтона и Портера. При нынешнем положении дел в интересах корпорации было избежать еще одного скандала.

В рекордно короткие сроки фирма Гамильтона и Портера потеряла своего крупнейшего клиента. С другой стороны, «Престон, Мэдден и Оуэн» начали нанимать новых сотрудников.

Хотя я хотел бы быть рядом с ней, когда она показывала Саванне свою силу, она предпочла Александрию. Они вместе выступили перед советом. А позже, с помощью Гвендолин и Престона Ричардсонов — сестры и зятя Алтона, а также Патрика, племянника Алтона, они предстали перед скорбящими и приняли слова сочувствия.

Она и Александрия держались с высоко поднятыми головами, несмотря на пересуды всей страны.

В конце концов, вся нация наблюдала за этой катастрофой в социальных сетях: помолвка Александрии закончилась арестом жениха, а затем и будущей свекрови за убийство отчима. Мир не знал, что ее помолвка с Эдвардом Спенсером была фикцией. Разоблачать Спенсера или Сюзанну сейчас означало бы только подлить масла в огонь.

Репортеры лишь поверхностно коснулись того, как запутанная паутина интриг когда-то плелась руками кукловода, лежавшего теперь в гробу.

Хотя меня там не было, Ленокс присутствовал. Он оставался в тени, вне поля зрения. Когда все было сказано и сделано, он отказался позволить Алекс вернуться в Саванну без него. Не могу сказать, что я его винил.

К счастью, после похорон Аделаида решила вернуться в округ Уэстчестер, в дом в Рае. Я не был уверен, что она так поступит. Я боялся даже спрашивать. Однако, когда она это сделала, когда она вернулась ко мне без всякого похищения, я был на седьмом небе от счастья.

Ее сила встречать жизненные трудности с высоко поднятой головой продолжала меня поражать. Я был постоянно потрясен женщиной, которая делила со мной жизнь, постель и даже нашего будущего внука.

Мы не затрагивали тему нашего будущего. Того, что оно таило в себе безграничные