что и Сталин, только наоборот: это они отсидятся в стороне, пока Германия и Советский Союз будут воевать друг с другом. Признав неосуществимость идеи союза с Западом, своим следующим шагом Сталин ошеломил советскую общественность и ужаснул левые силы по всему миру: в августе 1939 г. он и Молотов заключили пакт о ненападении с Гитлером и министром иностранных дел Германии Риббентропом. Пакт гарантировал, что ни одна из сторон не нападет на другую. Кроме того, он позволял (в секретном протоколе), с одной стороны, немецкую оккупацию западной Польши, а с другой – советскую оккупацию восточной Польши и государств Прибалтики (независимых со времен революции, но ранее входивших в состав Российской империи). Пакт был не полюбовной сделкой между тоталитарными диктаторами, а скорее отчаянной попыткой Сталина выиграть время, чтобы перевооружить армию и заодно создать буферную зону между Германией и Советским Союзом. Эта стратегия с треском провалилась в июне 1941 г., когда Германия, без предупреждения нарушив условия пакта, вторглась на территорию Советского Союза[18].

Рискнув и потерпев неудачу, в первый момент Сталин был уверен, что политбюро отстранит его от власти. Этого не случилось (соратники, видимо, по-прежнему считали, что заменить Сталина некем), но баланс сил между ним и остальными членами политбюро изменился – так же, как он менялся в противоположную сторону во время Большого террора. В конце 1930-х гг. кремлевская партийная элита пополнилась новыми членами: в высшей степени компетентным, но не особенно популярным Берией (возглавлявшим органы госбезопасности), не любившим привлекать к себе внимание аппаратчиком Георгием Маленковым (начальником управления кадров ЦК), Андреем Ждановым (возглавлявшим в годы войны ленинградскую парторганизацию и слывшим в партийных кругах человеком культурным) и Никитой Хрущевым (прагматичным руководителем Компартии Украины в 1940-е гг.). В рамках очередного парадокса, которыми изобилует советская история, война обеспечила СССР самым эффективным за все время его существования руководством, по сути представлявшим собой политбюро (хотя и под иным названием) во главе со Сталиным. Несмотря на ошеломительный успех германского вторжения на первом этапе, советский режим прошел через четыре года своей Великой Отечественной войны, не столкнувшись ни с народными волнениями, ни с серьезной угрозой дворцового переворота[19]. В ходе первоначального немецкого наступления бо́льшая часть советской авиации была уничтожена еще на земле, а вермахт не только стремительно занял недавно присоединенные буферные территории, но и опасно приблизился к Москве и Ленинграду, одновременно прорываясь на юг к бакинским нефтяным месторождениям. После июньской катастрофы 1941 г. Сталин занял пост наркома обороны, назначил себя Верховным главнокомандующим советскими вооруженными силами и вместе со своими генералами (недавно подобранными на замену жертвам репрессий) руководил военными действиями. В тылу же Берия отвечал за безопасность и ГУЛАГ, а другие члены политбюро – прежде всего Маленков, Микоян (виртуоз в вопросах организации снабжения) и Хрущев – курировали экономику и региональные вопросы[20].

Во главе воюющего СССР

Внешняя политика была вотчиной Молотова, но на деле он работал в связке со Сталиным, который, проявив неожиданную способность очаровывать и убеждать западных лидеров в личном общении, сумел наладить хорошие рабочие отношения с главами союзных держав: президентом США Франклином Делано Рузвельтом и британским премьер-министром Уинстоном Черчиллем. Тем не менее, несмотря на все просьбы Сталина и уклончивые обещания Черчилля, союзники не торопились открывать второй фронт на Западе, чтобы ослабить давление вермахта на СССР. На Восточном фронте – долгое время единственном в Европе – Советская армия продолжала сражаться, неся тяжелые потери. Перелом в ходе войны наступил в начале 1943 г., когда войска под командованием генерала (впоследствии маршала) Георгия Жукова разгромили немцев на Волге (если взглянуть на карту, видно, как далеко это от западных рубежей СССР!) в битве под Сталинградом. Именно в этот момент Сталин, которого американская публика звала теперь «дядюшка Джо», был всерьез замечен на Западе: в январе 1943 г. журнал Time назвал его «человеком года». Советской армии понадобилось еще два года, чтобы оттеснить немецкий вермахт на запад и выйти на границы своей страны. По мере приближения развязки советские войск вступили в гонку к Берлину с союзными силами под командованием Эйзенхауэра. Их путь пролегал через Восточную Европу, которая все это время входила в состав Германского рейха; теперь ей предстояло стать частью советского блока. Над Рейхстагом взвился красный флаг (этот исторический момент зафиксировал советский фотокорреспондент), и планета вступила в новую эру.

Юные лондонцы рассматривают фотографии Черчилля и Сталина, вывешенные на станции метро «Чаринг-Кросс» в 1942 г. в рамках выставки Министерства информации Великобритании «Товарищи по оружию: Советский Союз в войне»

Знамя победы над Рейхстагом, 2 мая 1945 г.

Лидер сверхдержавы

Восточная Европа становится коммунистической

После Второй мировой войны престиж Сталина в стране и за рубежом неизмеримо вырос. Его видели творцом победы, лидером страны, которая из изгоя превратилась в одну из трех союзных держав, призванных определять будущее послевоенного мира. Правда, победа эта обошлась невероятно дорого: разрушенная инфраструктура, огромные потери среди военных и гражданского населения (в общей сложности свыше 26 млн погибших, хотя при Сталине советскими властями официально называлась цифра в 7 млн, чтобы скрыть подлинный масштаб произошедшего)[21]. Во время войны Советский Союз получал материальную помощь от США по ленд-лизу; в первые послевоенные годы в восстановлении Украины и Белоруссии помогала созданная союзниками в 1943 г. Администрация помощи и восстановления Объединенных Наций (United Nations Relief and Rehabilitation Administration, сокр. UNRRA).

В результате войны СССР обзавелся жизненно важной буферной зоной в Восточной Европе. Польша, Венгрия, Чехословакия и другие восточноевропейские государства, занятые Советской армией на завершающем этапе конфликта, стали сателлитами СССР с более или менее коммунистическими правительствами. Германия, четыре послевоенных года разделенная союзниками на отдельные оккупационные зоны, в итоге распалась на две страны: Федеративную Республику Германия, образованную из бывших западных оккупационных зон, и Германскую Демократическую Республику, созданную на основе бывшей советской оккупационной зоны. Все это представляло собой серьезный сдвиг в расстановке сил в Европе, а популярность коммунистических партий в Италии и Франции создавала вероятность того, что коммунистические правительства могут прийти к власти и там – уже в ходе демократических выборов. Вдобавок ко всему коммунисты под руководством Мао одержали победу в гражданской войне в Китае и в 1949 г. объявили о создании Китайской Народной Республики. В конце войны Советский Союз был одной из трех держав (наряду с Великобританией и Америкой), определявших судьбу послевоенного мира. К концу 1940-х гг. обедневшая Британия постепенно теряла свою империю, и в мире осталось только две сверхдержавы – США и СССР[22].

Такой головокружительный взлет международного статуса имел и оборотную сторону: настолько масштабный