Мы рассыпались цепью и пошли навстречу двум хедерам, неторопливо бредущим в нашу сторону. Будь эти твари побыстрее — они бы наверняка захватили весь мир, потому как колоть и рубить их стволы — занятие бесполезное. Раньше их пробовали крушить булавами, бить тараном и даже резать пилами, но длинные жгуты-руки тварей легко уничтожали всех приблизившихся. И только когда разумные стали использовать земляную смолу, то смогли эффективно бороться с хедерами. Облитые чёрной, вонючей и горючей жидкостью, ходячие деревья загорались хорошо. И подыхали ещё лучше. Главное, во время агонии не попасться под жгуты-щупальца. Баблер отдал приказ, и мы принялись за уничтожение исчадий.

Двенадцать зажигательных снарядов, загоревшись, полетели к хедерам, как только мы приблизились на расстояние броска. И восемь попали в цель — пять в одну тварь, и три в другую. Земляная смола, полыхая, растекалась по коричневым, мощным стволам, поджигая их. А мы отходили назад, не давая хедерам приблизиться к нам на близкое расстояние, и через несколько минут всё было кончено. Обе твари упали, выгорев почти дотла. Но Баблер и я знали, что даже маленький, оставшийся целым отросток, может пустить корни, и потом из него вырастет ещё один хедер. Потому подошли к поверженным, тщательно изрубили остатки и не менее тщательно сожгли их на костре. И только после этого отправились назад в Квинк.

Глупыша я почуял издалека — он мчался в нашу сторону. Я тут же повернулся к Лингу и сказал:

— Сейчас подбежит стеклянный волк — не трогать! Он мой!

Баблер вначале широко распахнул глаза. А потом не выдержал и расхохотался, проговорив весело:

— И почему я не удивлён, Ино? Вот почему я совсем не удивлён?

— Может, потому что ты выплюнул удивление после первого миллиона слов? — пожал я в ответ плечами и двинулся к Глупышу.

Стеклянный волк подбежал ко мне и ткнулся своим мокрым носом в ладонь. Он был в призрачном обличии, потому остальные бойцы его не видели — такая вот была особенность у этих зверей. Всё, что мог усмотреть обычный человек — некое марево, похожее на движение горячего воздуха. За то и прозвали таких волков стеклянными, потому как в этом состоянии сквозь них можно смотреть, как сквозь стекло. Глупыш попытался мне транслировать какую-то новость, и я напрягся, стараясь понять. А потом наклонился к стеклянному волку и спросил тихо:

— Ты уверен? Именно за нами?

Глупыш обиженно рыкнул, подтверждая, что уверен, и я повернулся к Баблеру:

— Линг! За нами погоня! Сразу пять токсикумов! В полулиге от нас!

Баблер оглянулся назад, а потом посмотрел в сторону форпоста, до которого мы явно не успели бы дойти. И принялся спокойно подгонять бойцов:

— Становись с одну шеренгу! Щиты вперёд! Арбалеты к бою! Расстояние между бойцами в два корпуса! Помните, что твари плюются ядом!

Я погладил Глупыша и вернулся к дозору. Перекинул щит вперёд и натянул арбалет, вложив в него металлический болт. Токсикумы — ядовитые мрази на шести ногах, похожие на пауков. Плюются мерзкой слизью, которая не просто убивает — разъедает плоть разумных. И главное спасение в битве с этими тварями Пряди — луки и арбалеты. Потому как токсикумы плюют на расстояние в двадцать шагов, а арбалеты бьют за сто. Главное — не промахнуться, иначе второго шанса на выстрел уже не будет — слишком быстры эти шестиногие, чем-то похожие на морских скатов твари.

Токсикумы появились из-за бархана почти внезапно. И сразу же целенаправленно побежали к нам. Кто-то из бойцов резко выдохнул сквозь зубы, глядя, как быстро перебирают ногами-щупальцами ядовитые гадины. Мы подняли арбалеты, и Баблер резко проговорил, кто и по какой твари целится. Мне и ещё одному бойцу досталась вторая слева гадина. Я выдохнул, поднял арбалет и принялся ждать, надеясь, что никто не промахнётся. Впрочем, Баблер и ещё один из дозора были на подстраховке, и, если кто-то из нас не поразит монстра, они уже выстрелят в него сами.

Мы ждали команды Линга, и даже я начал испытывать мандраж. Токсикумы, перебирая мягкими, длинными щупальцами, будто плыли к нам. Плыли быстро, стремительно, издавая на ходу какое-то курлыканье. То ли переговариваясь, то ли клич у них был такой. И вот до монстров всего сто шагов. Восемьдесят. Мой палец дрогнул на крючке, но Баблер молчал. Молчали и мы, пристально вглядываясь каждый в своё чудище. Когда до токсикумов оставалось шагов шестьдесят, слева от меня кто-то из бойцов всхлипнул, но строя не покинул. И через пару секунд Линг заорал «пли». Я выстрели и попал в свою тварь Пряди. Даже увидел, как болт моего напарника также ударил в тушу токсикума. Тот закружился и упал. Попадали и другие паукообразные мрази. А Баблер рявкнул:

— Перезарядить арбалеты!

И снова мы выполнили команду. Единственный способ выживания у приграничников — слепо следовать приказам своего командира. Даже если тебе кажется, что они неправильные — выполняй. И держись строя. Иначе с тварями Пряди не совладать.

К поверженным токсикумам мы направились вдвоём, и Линг спросил меня шёпотом, чтобы не услышали другие бойцы:

— Ино, они шли за нами, как за приграничниками, или?..

И снова я не стал отвечать, потому как не знал ответа. И даже не мог сказать, почему твари вообще начали преследование. Не в их обычаях гнаться за кем-то. Токсикумы предпочитают сидеть где-то в укромном месте и поджидать добычу там, подпуская на расстояние и метко плюясь ядом. А если эти погнались за нами, значит, кто-то погнал их. И я даже боялся предположить, кто настолько могущественен, чтобы выгнать этих монстров из Пряди, и чем мы ему так насолили.

Баблеру, впрочем, мой ответ и не требовался. Думать он тоже умел, потому, добив токсикумов, скомандовал:

— Становись! В форт шагом марш! И дай Бог, чтобы добрались мы в него без происшествий!

Я с интересом посмотрел на Баблера, размышляя, где же он бродил, если стал обращаться не к богам, как раньше, а к Богу. На моих глазах, можно сказать, произошла эволюция одного индивидуума от языческих верований к единобожию, и на миг даже мелькнуло любопытство. Но не менее быстро и пропало. Это чувство давно перестало посещать меня и влиять на ход мыслей. В мире слишком много непознанного, чтобы гоняться за всем этим дерьмом.

К форту мы подошли уже без происшествий, и перед стенами Баблер спросил тихо:

— Докладывать ли капитану о стеклянном волке?

Я