может, разговеемся на прощанье? Кроме позвоночника, я великолепно снимаю похмелье, — подначил я Коржакова, отлично понимая, что тот не согласится. Мы прихватили из машины шерстяные одеяла на случай ночного похолодания да забрались на сеновал, где оставалось старое, трухлявое сено и шуршали по углам вездесущие мыши. Машину я всё-таки закрыл, прихватив с собой бутылку коньяка с закуской, которую мы в полутьме сеновала распили на двоих. Оба перенервничали всё-таки. Зато главное сделано и вовремя. Если Борис Николаевич завтра уедет в Москву, больше он обратно не вернётся, скорее всего, никогда. Обо мне вспомнит месяца через два, когда «совершенно неожиданно» вернутся боли в позвоночнике.

С Олениным мы решили возвращаться завтра же обратно, найду себе речки для рыбацкого отдыха и на Урале. Северный Урал в эти годы практически не освоен, туда только вертолёты летают. Если уж я собрался в отпуск впервые за семь лет моей второй жизни, нет, второй раз за семь лет, стоит провести отпуск по настоящему отдохнув душой и телом. Пока мы засыпали, начался долгий заунывный дождь, намекающий на затяжную дождливую пору, не менее трёх-пяти дней. Но равномерный стук капель по крыше сработал настоящим усыпляющим средством. Несмотря на продолжающийся дождь, который, похоже, и ночью не прекращался, проснулся я около пяти утра, как привык ещё в первой своей жизни.

Осторожно спустился с сеновала вместе с рюкзаком в крытый двор, чтоб выбрать продукты для завтрака, против которых не будет возражать даже подозрительный Коржаков. Полкилограмма твёрдого сыра, вроде «Голландского», название точно не помню, две пачки печенья «Юбилейное», пожалуй, лучшее печенье советских времён. Буханку относительно свежего купленного вчера белого хлеба, завёрнутую в полиэтиленовый пакет, к нему литровую банку с водой, с лежащим внутри добрым куском сливочного масла. Собрал всё вместе, сунул фотоаппарат с цветной плёнкой в карман штормовки и тихонько зашёл на первый этаж дома.

Там уже было слышно шуршание хозяйки на кухне, на звук которого я и вышел, чтобы прошептать:

— Доброе утро, Наина Иосифовна, я принёс наш взнос для завтрака. Пожалуйста, не побрезгуйте. — Выложил всё на небольшой кухонный стол, покрытый клеёнкой, поясняя: — Хлеб покупали вчера в Кирове. Остальное родом из Свердловска.

— Хорошо, оставьте, я посмотрю. Всё равно Борис Николаевич раньше семи утра не проснётся, примерно к этому времени и ориентируйтесь. — Не удивилась моему появлению женщина, уже включившая переносную электроплитку, устанавливая на неё чайник.

— Спасибо, у меня зонтик есть, прогуляюсь до речки. — Я вышел из дома и пробежался до машины. Открыв багажник, вытащил зонт, большой, советский, с загнутой ручкой, под которым и вдвоём будет не тесно. На ногах и без того были сапоги, так что можно прогуляться до речки. Рюкзак я накинул на плечи поверх штормовки, завершив экипировку для прогулки. Заросли на берегу речки, до которой было не больше километра, отлично виднелись с ближайшего пригорка. Туда я и направился, выбирая тропинку с мелкой травкой, чтобы не промочить джинсы на коленях. Долго ли пройти один километр, даже по извилистой тропинке?

Ожидая увидеть нечто вроде большого ручья, я обрадовался при виде небольшой речушки. Прогулялся по берегу до ближайшего переката и рискнул половить рыбу руками, не удочку же забрасывать? Самым сложным оказалось закрепить зонтик на теле, чтобы он закрывал голову и спину, когда я нагибался на водой. Капающий дождь сильно мешал вглядываться в прозрачную воду, но постепенно я приноровился, и смог внимательнее всматриваться в неглубокие речные струи. Правую руку осторожно держал над самой поверхностью реки, стараясь не затенять воду. Вот появились первые и довольно крупненькие рыбки среди резвящихся мальков.

Я резким рывком руки схватил свою жертву, чтобы внимательно её рассмотреть. Как ни странно, оказался хариус, впрочем, именно в подобных мелких речках и водится эта рыба. Рыбалку я продолжил с пакетом в левой руке, куда принялся складывать улов, а правой рукой, закатав до плеча рукав, то и дело вытаскивал рыбок из реки. Впрочем, после десятка пойманных хариусов рыбалку прекратил. Для завтрака вполне достаточно, да и время подходило к семи часам. Как раз к этому времени я и вернулся, сразу зашёл на кухоньку первого этажа, заслышав там разговор, полковник с Олениным уже пили утренний чай.

— Вот, Наина Иосифовна, будем рыбный салат делать? — Выложил я на стол пакет с ещё трепыхавшимся уловом.

Глава 4

Прощание с намеком

— Неужели сырую рыбу есть будете? Там же солитёр водится? — Вскликнув, женщина всплеснула руками, тревожно обернувшись на двери, опасаясь разбудить мужа.

— Много раз уже так готовил, именно хариуса, потом проверялся, никакого солитёра или глистов не завелось.

Я вытащил свой нож, чтобы не мешать хозяйке, энергично готовившей бутерброды с нашим маслом. Отошёл к разделочному столику, постелил на него прихваченную обёрточную бумагу, пользоваться газетой, как делали все в эти времена, не привык. Не хочу есть продукты со следами типографской краски. На бумаге привычно разделал рыбу, почистил, удалил головы и плавники, выпотрошил, прополоскал в воде и посолил снаружи и внутри своей же солью. Не зря ходил с утра с рюкзаком. Оттуда же вытащил прихваченную литровую банку, сложив в неё посоленных рыбок.

— Всё, через полчаса сготовится, можно будет есть. — Завернул потроха и прочие очистки рыбы в бумагу и пошёл на улицу, выкидывать.

— Помойная яма в огороде, лопата, чтобы землёй закидать от мух, рядом воткнута, — сказала мне вдогонку Наина Иосифовна.

Я машинально засёк время, закидывая землёй отходы своей кулинарии в помойной яме. А вернувшись во двор, сполоснул руки в рукомойнике, на сей раз с мылом. Привычно прихватив ведро, вышел на улицу к колодцу за чистой водой, залил её в рукомойник, оставив ведро рядом. Особых вопросов не задавал, жить в частном доме для меня вполне привычно, в прошлой жизни лет десять прожил так как раз в эти годы, да и у друзей приходилось бывать. В хозяйственных хлопотах полчаса и прошли. Когда я вернулся на кухню, уже можно было пробовать рыбку, порезал хариуса на кусочки, как селёдку, раскладывая на тарелке. Тут и проснулся Борис Николаевич. Его тяжёлую поступь на втором этаже трудно не услышать. Звуки шагов затихли во дворе, зато послышался плеск воды под стуки рукомойника.

Хозяйка и двое мужчин с интересом и недоверчиво смотрели на мои действия. Я подцеплял кусочки солёного хариуса вилкой, поданной Наиной Иосифовной, и отправлял в рот. Даже чистить от костей не требовалось, косточки у рыбы мелкие,