пострадала от вакуума при кухонной аварии, что это не было сделано намеренно. Она сказала, что ее спасло то, что она выдохнула весь воздух из легких, и что я должна слушать внимательно на ежегодных тренировках, потому что спасатели успели вовремя, и не всем так везет. Но еще более жутким было то, что она рассказала: она чувствовала, как кипит слюна во рту. Этот образ никогда не покидал меня.

- Она просто так подкалывает меня, - отвечает Безымянная. - Мы со Сарк - вот так.

Я не вижу, но предполагаю, что она скрещивает пальцы.

- Ничего подобного, - отвечает Кали, с явным удовольствием унижая подругу. - Она тебя ненавидит. Сарк никогда не сказала о тебе ни одного доброго слова. И если ты думаешь, что она шутила насчет килевания - поверь мне, не шутила.

Протяни вторую руку и прижми защелку.

Что? Прижми? Она вот-вот откроется!

Именно. Прижми ее другой рукой.

Как бы это ни пугало, Фальшивая Ли Мин пока не подвела. Я протягиваю руку и прижимаю защелку с другой стороны левой ладонью.

- Никто на самом деле так не делает, - говорит Безымянная - по-моему, обиженно.

- Я бы не была так уверена, - отвечает Кегли. - Не забывай, что случилось с Лилиан.

- Ну, это было не килевание, - возражает Безымянная, - ее просто выбросили в космос.

- Терминология тут не самое важное, - фыркает Кали.

Защелка расшатана. Она не щелкнула. Не издала ни звука. Но она открыта. Я вздыхаю с облегчением. Я почти чувствую вкус свежего воздуха.

Не надо.

Что?

Не распахивай ее резко.

Я всего лишь хотела открыть на десять сантиметров.

Я знаю, что ты "всего лишь хотела". Не делай этого.

Тогда какой смысл был во всем этом, если ты не даешь мне вдохнуть?

Кали снова говорит, отвлекая меня от голоса в голове.

- Тебя еще с нами не было, когда мы перехватили тот горняцкий корабль "Хестл", который шел в Тафра-Нэлл. Помнишь, Кегли?

Кегли восхищенно свистит.

Возьми шнур Джинни.

Что?

Ты слышала. Возьми шнур Джинни и обмотай вокруг защелки.

Мне грустно, что я не додумалась до этого - или, может, додумалась? - но это разумно. Шнурок, которым мой верный светильник крепится к поясу, легко обматывается вокруг механизма защелки, удерживая ее открытой. Джинни снова выглядит оскорбленной, но я напоминаю себе: она не настоящая, у нее нет личности, сколько бы лет я ни убеждала себя в обратном.

А теперь выключи свет.

Я делаю глубокий вдох, как перед погружением в воду. Мне не хочется, но я неохотно отключаю Джинни.

- Астероидный крекер, - продолжает Кали. - Знаешь такой. Большая круглая хреновина на термоядерном двигателе вместо сингулярного. Если накинуть кольцо на достаточно маленький астероид, то реактивной струей сжигает всю породу, и остаются только металлы и самоцветы. Такие пилоты должны быть отличниками.

- Или психопатами, - добавляет Кегли.

А теперь просунь мизинец в щель.

Серьезно?

Только посмей использовать другой палец - я устрою тебе аневризму.

Ты правда так можешь?

Хочешь проверить?

Не хочу. Я начинаю просовывать мизинец в щель.

- Короче, эта телка была просто зажигалка. Я имею в виду, ты бы ее видела. Ну, знаешь, как они обычно делают: бегают и прячутся, или если совсем крутые - пытаются блефовать?

- Ага... - неуверенно соглашается Безымянная.

- О, погоди, я вспомнила эту историю, - говорит Кегли. - Это та, которая предложила сама сбыть товар за нас?

С выключенной Джинни я трепещу от того, что мое отчаянное ковыряние мизинцем впускает в капсулу крошечную полоску света. Впервые я могу разглядеть женщин, от которых прячусь. Все трое парят в небольшом круге - точнее, в треугольнике, наверное. Их колени согнуты, весь вид напоминает морских коньков, но для них невесомость - не просто образ жизни, а единственный способ оставаться живыми.

Кали, как я догадываюсь, касается пальцем носа, показывая, что Кегли правильно помнит. Кали примечательна тем, что из всех троих у нее еще остались волосы. Не все, конечно, но длинная жиденькая белокурая прядь. Думаю, это, должно быть, неудобство при передвижении в невесомости, но среди большинства раковых больных, составляющих субкультуру безкожих, тем, кто имеет волосы, наверное, завидуют.

- Да, я знала, что ты вспомнишь, Кегли.

Кегли - самая тощая из троих, скелет в прямом и переносном смысле. Я слышала истории о безкожих, смотрела голофильмы о них, даже изучала на обязательных занятиях, но ничто не подготовило меня к тому, чтобы увидеть одну из них вблизи. Болезнь Кали видна явственно. Ее щеки впали, предплечья забинтованы, кусочков кожи на голове не хватает, но в остальном она могла бы быть обычным космическим волком. Кегли уходит в противоположную крайность.

Едва ли сантиметр кожи все еще держится на ее телесной основе. Даже просто паря в воздухе, она окружена тонкой дымкой крови. Я могу только представить, в какой агонии она была бы, окажись в обычной гравитации и сделай хоть шаг. Учитывая, что она - освежеванное, высушенное мясное существо из моих самых темных кошмаров, я поражаюсь, насколько беспечно двое других разговаривают с ней. Но для них это, наверное, просто обычная жизнь, правда?

Та, чьего имени я до сих пор не знаю, по чистой жути внешности находится где-то посередине между подругами. У нее полностью отсутствует нос. Я не знаю, с какой медицинской целью удаляют нос или симптомом какой болезни является отсутствие носа.

Она, как и Кегли, голая, но ее тело больше похоже на лоскутное одеяло. У нее сохранилось много собственной кожи, и даже целая грудь, но большие куски ягодиц и ног просто отсутствуют, а предплечья замотаны бинтами, как у Кали. Еще один бинт обматывает ее голову - я полагаю, там тоже чего-то не хватает.

Вот она - пестрая команда ночного кошмара.

- Да, - продолжает Кали, - мы ее взяли тепленькой. Всю ее команду вынесли при ударе. Даже не пришлось брать плазменные резаки к переборкам, если можешь в это поверить. Эта гребаная телка просто открывает шлюз, руки вверх и говорит...

Кегли вступает. Я впервые вижу, как движется ее безгубый рот. Это мрачная пародия на здоровые человеческие движения. Мне неприятным образом это напоминает кукольную анимацию, которую я смотрела в детстве.

- Леди, я хочу оказать вам услугу! - говорит Кегли, подражая пилоту, про которую они рассказывают.

- Почему я никогда не слышала эту историю раньше? - спрашивает Безымянная.

- Потому что ты