Шрифт:
-
+
Интервал:
-
+
Закладка:
Сделать
Перейти на страницу:
в Коринфе, чтобы поддерживать дух и веру своих братьев. С другой стороны, нужно было обеспечить свободу нескольким "старейшим" из числа давно обращенных, потому что христианская религия была делом не только догмы, морали или индивидуального поведения. Ее сущность прежде всего заключалась в постоянном исполнении таинства, приближающего человека к богу. Отсюда вытекала необходимость скрыть кое-какие из предметов, служащих христианам при их богослужениях: священные сосуды и книги. Надо было во что бы то ни стало спасти их от конфискации. Онисим не сомневался в преданности Евтихии. Она прибыла к нему в носилках в сопровождении собственных рабов. Он дал ей несколько книг: -- Возьми их к себе! Дом твой в безопасности... Потом, позже, мы дадим знать, куда их следует перенести. -- Дом Перегринуса в еще большей безопасности, -- заметила Евтихия, которая подумала о своей дружбе с Фульвией. Епископ не мог удержаться от улыбки. Эта мысль показалась ему забавной и не лишенной некоторой остроты. Он перенес книги в носилки. Евтихия, прикрыв их своей одеждой, приказала рабам нести ее во дворец. Они, как и сама девушка, были христиане. В собрании христиан она отпустила их на волю, продолжая держать у себя на службе. Лица высшего общества Коринфа, принадлежавшие к секте, не были известны черни ни в лицо, ни по имени. Но зато она хорошо умела распознавать христиан среди людей своего круга, которые вели такую же жизнь, ходили по тем же улицам и посещали те же таверны. Как ни торопилась Евтихия уйти от епископа, все же времени прошло достаточно, и возбуждение на улицах сильно возросло. Агенты Веллеия успели кое-что сделать: происходили драки из-за памфлета Пахибия; было ограблено несколько жилищ христиан, и чернь жаждала разбоев и насилий. Народ на улицах не хватал христиан только потому, что это было дело стражи: чернь ограничивалась тем, что осыпала их руганью и издевательствами и наносила побои. Тогда вмешивались стационеры и, под предлогом водворения порядка, забирали жертв. Нищий Ретик, кривоногий, хромой, отвратительный, с воспаленными язвами, был тоже среди толпы. Он прятал у себя на груди золотую рыбу -- священную эмблему христиан, взятую в одном из разграбленных жилищ. В руках он держал вороха материй, канделябры. За ним следовала Ордула, неся на плечах перину. Восемнадцать веков спустя правоверные христиане, происшедшие от древних скифов, вели себя точно так же по отношению к евреям, населяющим их города. Это был народ, восставший против врагов империи и горевший жаждой завладеть их имуществом. Они узнали рабов Евтихии: -- Христиане! Это христиане! Толпа набросилась на них. Евтихия поднялась в своих носилках и простерла руки как бы для мольбы, а может быть, для защиты своих людей. По одежде это была настоящая domina-девственница. Толпа остановилась в нерешительности. Но Ретик, который учуял богатую добычу, поднял несколько книг, выпавших из носилок. -- Дай мне! -- крикнула Ордула. Она развернула одну из них, глаза у нее блеснули радостью, и она незаметно спрятала две книги под свою холщовую рубашку, стянутую у пояса кушаком. Остальные она бросила на мостовую со словами: -- Христианские колдовские книги! Эта женщина-христианка! Все знали, что Ордула занималась колдовством. Она не могла ошибиться: она раскрыла колдовство, противное их богам. Толпа сомкнулась вокруг молодой девушки. Грязные руки оставили следы на ее белоснежной тунике. Подошли стационеры. Переносить с места на место, укрывать, "выкрадывать" предметы, подлежащие конфискации, считалось преступлением -- преступлением, которое уже само по себе выдавало принадлежность к христианской секте и, кроме того, наносило оскорбление авторитету, величию, божественности императора. Стационеры вырвали Евтихию из рук толпы и сказали ей: -- Следуй за Нами! Она назвала себя: -- Меня зовут Евтихия. Отец мой Евдем -- эдил. Я -- приятельница Фульвии, дочери правителя. Пусть спросят во дворце! -- Там разберут, -- равнодушно отвечали они, -- а пока что следуй за нами... -- Останься здесь, -- бросила Ордула Ретику. -- Подбирай, что можешь. Мне надо уйти, есть одно дельце. Вечером жди меня у Кенхрейских ворот, как обычно, если только не будет работы здесь. Тогда я разыщу тебя... Захватив книги, подобранные ею, она побежала к дому, в котором жила Миррина. -- Ты звала меня, -- сказала она. -- Вот я и пришла. Хочешь, я погадаю тебе о твоей судьбе? Покажи руки... Но этого мало, мне нужно пролить кровь цыпленка. Найдется у тебя цыпленок? -- Вечером у меня обедает Феоктин со своими друзьями, -- отвечала Миррина. -- Будет Филомор-философ, Клеофон, которого еще называют женским именем -- Тимарионой. Придут еще и другие и, между прочим, поэт Сефисодор. Я познакомилась с ним недавно; он какой-то сумасшедший, но презабавный... Конечно, должны быть цыплята. Я сейчас пойду, узнаю! -- Нет, подожди, дай мне взглянуть... У тебя хороший дом, Миррина! -- Небольшой, но очень красивый. Помнишь комнату, которую я занимала у Евриномии? Их было ровно двадцать, похожих одна на другую, на двадцать женщин. Четыре стены, выкрашенные известью, земляной пол, устланный циновками, в углу постель, прикрытая шерстяным одеялом. Иногда, под вечер, когда я лежала на ней, в единственное отверстие в потолке падал солнечный луч и освещал постель. Луч был прямой и сверкающий, точно стеклянный. Тогда я нарочно, не отрываясь, так пристально смотрела на него, что принималась косить. Она засмеялась. -- Вот и все! Больше ничего. Да, еще старик, который спал во дворе, в тени не шире его тела: какой-то сумасшедший святой, которого женщины прикармливали, чтобы он приносил им счастье. Запах оливкового масла и курений, которые сжигали перед изображением Афродиты; кувшины с водой для омовения; медные чашки на маленьком низком столике; мой глиняный тамбурин; большой сундук, куда я прятала свои вещи и куклу... Она еще сохранилась у меня, эта кукла... Я покажу ее тебе! И сундук я тоже оставила на память ради красивых цветов, нарисованных на крышке. Феоктин часто подсмеивается надо мной... -- Ты сохранила сундук? -- Да, из-за цветов. Помнишь его? Хочешь посмотреть? Ты увидишь нашу чудную комнату... Пойдем! Это была просторная комната, выложенная мраморными плитами, с единственным окном, защищенным от солнца легкой деревянной решеткой. Кровать, покрытая нумидийскими козлиными шкурами, была высечена из четырех мраморных глыб с изголовьем, украшенным фризом, на котором был изображен фавн; под потолком висела тройная медная лампа с удлиненными резервуарами для фитилей. Кроме перечисленных предметов, в комнате ничего больше не было; она была почти пустая. -- Сундук вон там, в углу. Феоктин покрыл его вифинским ковром. Но это он самый... -- Ты прячешь в него свои драгоценности? -- Нет, -- отвечала Миррина, и в голосе у нее зазвучало недоверие. -- Там нет ничего, кроме старья. Взгляни сама! Она открыла сундук, завязанный веревкой. -- Феоктин кладет в него свои
Перейти на страницу:
Смотрите также:
Великие мысли, кратко реченные - Свт. Иоанн Златоуст
- 2021
- Разная литература
Домой приведет тебя дьявол - Габино Иглесиас
- 2021
- Ужасы и мистика
Феодора. Книга 1. Порт - Сергей Афанасьев
- 2021
- Историческая проза / Приключение / Детективы
Александр Мень. Пастырь. Свет во тьме. Повесть о жизни и мученической смерти - Михаил Александрович Мень
- 2021
- Разная литература / Классика
Феодора. Циркачка на троне - Гарольд Лэмб
- 2021
- Историческая проза
Минимальная длина комментария - 20 знаков. Уважайте себя и других!