труселя! – со смехом донеслось в ответ, и Лиза снова хихикнула, представив Воронцова в топе наподобие тех, от которых ломился ее шкаф. Раньше ломился…

Наконец Кирилл появился на кухне, держа в руках белоснежное полотенце – судя по всему, новое – и белую футболку в прозрачном упаковочном пакете.

– Ты что, приторговываешь всем этим добром на рынке? Почему все новое? – удивилась Лиза.

– Мама накупила мне гору полотенец, но у меня почти никогда не бывает гостей. Ими некому пользоваться. А футболку я купил после той ночи, когда ночевал у тебя. Хотел подарить, но так и не нашел подходящего повода, – немного смутившись, ответил Кирилл. – Открой. Ты оценишь.

Лиза с интересом достала футболку из пакета, развернула и замерла. На нее загадочно смотрел Эдвард Каллен.

– Вампир? Ты серьезно?

Кирилл расхохотался так искренне, как не хохотал при ней, наверное, никогда.

– Вы же с ним – родственники. Неужели не нравится?

– Да пошел ты в задницу, Воронцов! – фыркнула Лиза, но улыбнулась.

– Это тебе за крысу в очках. Думаешь, я не понял намека?

– Какие намеки, ты-вы? Эту футболку я купила задолго до знакомства с тобой и считала крыску очень милой. Очки ей идут.

«Да и тебе идут, зараза ты идеальная», – мысленно добавила она.

– А тебе идет бледный вампир. Иди в душ, а я пока постелю. Будешь спать на кровати.

– Слышь, гостеприимный хозяин, ты не обнаглел? Не собираюсь я спать с тобой.

Воронцов усмехнулся и ответил:

– Мне свои яйца слишком дороги, чтобы рисковать ими и ложиться к тебе в кровать без разрешения. – На этих его словах Лиза чуть не подавилась. – Я лягу на диване, в гостиной. У меня он поудобнее, чем твой.

Лиза нелепо улыбнулась, выхватила у него из рук полотенце и понеслась в душ, надеясь, что не ошибется дверью. Ванная комната нашлась с первого раза, и Лиза со спокойной душой закрылась на замок.

Вот дура! Что теперь подумает Воронцов? Что она его боится или провоцирует? Стыдно…

Лиза неторопливо приняла душ, нацепила на себя футболку с Эдвардом-мать-его-Калленом, надежно прикрывшую ей задницу, и тихонько вышла из ванной. Дальняя дверь оказалась открыта, и она направилась туда, ступая босыми ногами как можно тише. За дверью обнаружилась просторная спальня с эркером, освещенная теплым светом потолочных светодиодов. Почти половину пространства занимала большая кровать с мягкой серой спинкой и такими же тумбочками. На стене висела плазма, небольшая книжная полка была заполнена книгами (Лиза, определенно, не одобрила того, что там не было заметно ни одного фэнтези!), а на стене красовалась картина в бело-серых тонах, больше напоминавшая мазню. Но если Кириллу нравилось, кто Лиза такая, чтобы судить?

Кстати, сам хозяин квартиры обнаружился тут же. Кирилл успел переодеться в темно-серые шорты и черную майку с глубокими проймами. Его наряд идеально вписался в цвета интерьера.

Кирилл, видимо, уже и сам не радовался тому, что уступил кровать гостье, потому что продеть одеяло в пододеяльник не получалось, несмотря на все старания. Он матерился сквозь зубы и с заметным раздражением пихал уголки одеяла совсем не туда, куда положено.

– Уйди, безрукий. – Лиза твердо отстранила Кирилла, коснувшись его голого плеча, и выхватила получившийся комок в пододеяльнике. – Как ты с этой задачей справлялся до сегодняшнего вечера?

– Раз в неделю приходит домработница. Она и меняет белье.

– Любопытно, сколько девушек тут ночевали до меня? – выпалила Лиза, представив, сколько компромата на Воронцова собралось у его домработницы. – Готова поспорить, ни одна из них не выгоняла тебя в гостиную.

– Я уже и забыл, когда в последний раз приводил сюда девушку. Предпочитаю не встречаться с кем-то на своей территории, – совершенно серьезно ответил Кирилл. Его голос за спиной заставлял дыхание Лизы сбиваться. Она старательно расправляла одеяло в пододеяльнике и так же старательно не прислушивалась к сердцу Кирилла. – Можешь гордиться собой. Эта кровать здесь всего год. За это время ты первая, кто спит на ней, кроме меня.

– А Варя? Она бывала у тебя?

– Конечно, бывала. От нее не спрятаться даже в бункере под землей, – фыркнул Кирилл. – Если ты таким образом пытаешься узнать, было ли у нас что-нибудь с Варварой, то спроси прямо.

– Это не мое дело, – буркнула Лиза, упрямо не оборачиваясь.

– Какая нелюбопытная вампирша. Когда решишь, что это твое дело, можешь спросить.

Лиза заправила одеяло, и у нее больше не осталось поводов, чтобы бороться с любопытством и волнением. Она прислушалась и с восторгом уловила, как часто бьется сердце Кирилла. Он тоже волновался, находясь рядом с ней!

Не решаясь взглянуть на Кирилла, чтобы не выдать своих противоречивых чувств, Лиза обошла кровать и направилась к эркеру. Три окна, занавешенные тюлем, выходили на проспект, сейчас спокойный и тихий, будто уснувший. Лиза отодвинула невесомую светло-серую ткань и в отражении увидела, что Кирилл приблизился следом, но остановился за спиной.

– Красивый вид. Здорово жить на последнем этаже.

– Особенно красивый, когда под домом собирается пробка, – хмыкнул Кирилл и сделал еще шаг к Лизе.

– В комнате Вари тоже есть эркер. В моей его, конечно, не было. Каждый раз, когда я заходила к ней, то представляла, что это моя спальня, а в эркере стоит диванчик, на котором так здорово читать книги, ведь свет льется со всех сторон, – призналась Лиза, и у нее почему-то не возникло желания прикусить язык. Они с Кириллом как будто придумали игру, в которую играли только вдвоем. Называлась она «Расскажи то, что никому не рассказывал».

– В будущем ты сможешь претендовать на весь ваш дом.

– Не хочу. Мне ничего не нужно от Верещагиных. Даже фамилии. У меня своя жизнь, хоть она и вся наперекосяк. Дома у меня теперь нет, придется что-то снимать. Но это лучше, чем заброшенное имение семьи Кёлер. Никогда не вернусь туда, где была пленницей.

В отражении Лиза увидела, что Кирилл подошел совсем близко. Она ощущала его близость каждой порой, каждой клеточкой, и по телу бежали мурашки. В эту минуту ей до дрожи, до крика, до слез хотелось, чтобы он обнял ее. Просто обнял, больше ничего и не нужно. Только бы на пару минут защитил от несправедливости мира, взрывной волной обрушившего на нее свою злобу.

И Кирилл обнял. Теплые ладони легли на плечи и притянули к его твердой груди. Ни капли пошлости, только спокойствие и нежность, в которых Лиза так нуждалась, но ни у кого никогда не просила. Сжимала зубы, показывала оскал, выпускала когти, но никогда не просила.

Лиза закрыла глаза, ощущая тепло человека, который за три недели перевернул ее жизнь,