Ларссон рубанул саблей по воздуху. Я отпрянул, но недостаточно быстро, поскольку ему в следующий момент удалось рукоятью, обтянутой кожей, ударить меня в слабое место в ноге, отчего она подкосилась. Тыльной стороной ладони он попал мне в лицо. Я приподнялся на локте и заслонился от нисходящей атаки острием своей сабли.

Оскалив зубы, Ларссон склонился надо мной поверх наших скрещенных мечей. Он снова поднял сапог, и принялся раз за разом наносить множественные удары по искалеченным костям моей ноги.

От нестерпимой боли в уголках глаз образовалась черная пелена.

– Считаешь себя таким неприкасаемым, Кровавый певец, – гневно прошипел Ларссон. На лицо непрестанно падала кровь от его ударов, от смертельно раненого Сьюэлла. Очередной беспощадный удар. – Против ломающихся костей ядовитая кровь бесполезна.

Откуда-то раздалось мое имя. Точнее, это был отчаянный призыв о помощи. Под следующей сокрушительной атакой нога подогнулась и окончательно треснула.

Кажется, еще немного, и вся конечность развалится. Застонав, я подавил истерически вопивший инстинкт выживания. И снова Ларссон склонился над нашими клинками, подводя острие своей сабли к моему дрогнувшему горлу. Я обхватил его за шею и глубоко вонзил ногти в плоть, пока она не порвалась.

Ларссон попятился, оставляя кусочки кожи под моими ногтями. Ухватившись за борт квартердека, я поднялся, опираясь на здоровую ногу.

Пелена темноты заволокла холодные глаза.

– Ты никогда не сдаешься, да?

– Наверное, это у нас семейная черта.

Рукавом Ларссон вытер стекавшую кровь.

– Пожалуй. Знаешь, брат, мне кажется, ты никогда не слышал моего голоса.

Он начал напевать какую-то мелодию, такую нежную, будто ожившую.

Тело мое сковало, а мышцы напряглись, и в следующий миг адская боль разорвала грудь. Ледяные иглы вонзились в кожу, обжигая ее. Через пропитанную насквозь от дождя рубашку взору открывалась угольно-черная плоть, отслаивавшаяся от костей. Потрошитель плоти. Поразительно, как увлеченно я наблюдал за собственной горящей и раздираемой на куски грудью.

Хлынувшая кровь устремилась на деревянный пол. Ноги больше не слушались, и я, поскользнувшись, рухнул вниз.

Приближались медленные, мрачные шаги. Оцепенев от всепоглощающей боли, я вглядывался в отдаленное лицо Ларссона. Сузив глаза, можно было почти разглядеть ее. Голубые глаза, подобно Вечному морю, и столь милая тревожная морщинка над бровью.

Увидев ее на корабле в последний раз, мне стоило сказать, что я люблю ее.

Ларссон закончил свою песню, оставив на коже зияющую рану, кровоточащую и обжигающую.

– В другой жизни, – сказал он низким голосом, – возможно, нам выпал бы шанс стать настоящими братьями. Возможно, мне это даже понравилось бы.

И хотя я откровенно презирал его, но хотелось согласиться, хотелось подтвердить, что для наследников Торвальда мало что в этой жизни оказалось по-настоящему справедливым.

В последний раз, подняв клинок над рваной раной в моей груди, Ларссон изучающе взглянул на меня, словно прощаясь, словно доказывая, что корона теперь досталась ему. Множество голосов по-прежнему взывали ко мне. Ничего удивительного, ведь некоторые члены из команды Вечного корабля будут искренне оплакивать меня. Тоска по Ливии охватила душу. Я страстно желал ее видеть каждый день, до тех пор, пока не встретился бы с ней в Ином мире. Боги, как же хотелось прожить эти обещанные тысячи лет.

Судно неудержимо накренилось, а колышущиеся паруса под шквальным ветром наклонились к бушевавшим волнам.

Ларссона отбросило в сторону, и он ударился лбом о борт. Растерявшись, мерзавец прижал ладонь к разбитой голове. Стоило мне сесть прямо и перекинуть руку через борт квартердека, как нахлынувшая боль исказила лицо. Я пронзительно закричал, чувствуя, как плоть и сухожилия разрываются и растягиваются, но заставлял себя вглядываться в чудовищную бурю.

Благодарная улыбка скользнула по моему лицу.

– Повелитель земли.

Среди морского вихря вырастали зубчатые скалы. Вершины рассекали канаты, соединившие Вечный корабль и судно Гэвина с кораблем Ларссона, и заключили словно в клетку нашего единственного врага.

Ларссон¸ охваченный благоговейным ужасом, взирал на вздымающееся морское дно, зажавшее его корабль.

С палубы виднелись зарождавшиеся на мелководье óстрова свирепые ураганы, несущие с собой лишь смертельную опасность. Там находилась Нарза, помогавшая Ливии в сухопутном сражении. Королева Вечности захватила вражескую землю. Теперь настала очередь подчинить себе море.

Я поднялся, прикусив кончик языка, когда по ноге разлилась мучительная боль. Все еще недоуменно оглядываясь на прорастающие скалы, Ларссон пытался найти точку опоры. И вот ненависть встретилась с ненавистью.

– Все кончено, Эрик, – произнес Ларссон, с чьей нижней губы стекали длинные, медленные капли крови. – Тебе не выстоять против меня. Так умри с достоинством.

Нагнувшись, я поднял с палубы саблю.

– Разве я когда-нибудь вел себя достойно? Если мне суждено попасть в Иной мир, то я заберу тебя с собой. И надеюсь, по частям.

Не прошло и полвздоха, как Ларссон кинулся на меня.

Глава 46

Певчая птичка

Я проскользнула между двумя вечнозелеными деревьями, и внезапно шип больно воткнулся мне в руку. С языка сорвалось приглушенное проклятие, но, еще крепче сжав кинжал из белого железа, я продолжила путь. Порывы ветра доносили запахи соли и ароматных цветов.

Уже близко.

И вновь земля под ногами содрогнулась. Отец искусно владел своим хаосом. Сперва он порождал волны магии, заставляя оцепенеть и ужаснуться врагов, и только потом раскрывал всю глубину задуманного. Каждый всплеск силы подстегивал меня идти дальше, чтобы окунуться в собственный грядущий бой. Остальным предстояло сделать то же самое.

Аккуратно перемахнув через поваленное бревно, я осторожно ступила на тропу, которая резко пошла под уклон. В кронах деревьев забрезжил свет, и мои шаги стали мягче. Бесшумно, стараясь не сломать ни одной веточки, я отодвинула мешавшую обзору ветвь.

На поляне показалась стоявшая на коленях Фион, судорожно возившаяся с пробкой стеклянного пузырька, который она достала из мешочка. Какое бы заклинание ни задумала ведьма, оно закончилось, не успев начаться.

По моим ладоням разлилось тепло, и деревья за нашими спинами дрогнули. Фион быстро развернулась, выхватывая клинок из-за пояса.

– Не подходи, земная фейри. Я разобью его и на следующем вдохе выбью воздух из твоих легких.

Темные заклинания и безжалостная магия – вот что составляло прогнившую сущность Фион.

– Я так не думаю. – Всего один взмах руки, и вырвавшиеся корни и лозы опутали запястье Фион, выхватывая флакон из пальцев.

Глаза ее округлились от негодования.

– Что за изумленный взгляд? – Я наклонила голову. – Ты всегда обращаешься ко мне «земная фейри». – Мои пальцы коснулись подбородка. – Клянусь Богами, неужели ты действительно считаешь нас такими невежественными? Ты так самоуверенно плетешь свои извращенные заклинания, Фион. Неужели тебе и в голову не пришло, что мой хаос настолько же безжалостен?

Дернув