Чёрный дрозд

Глава 1

Все в черном

— Он что, живой? — удивлённо прозвучало где-то над ухом.

Это, кажется, Анфиса. И она интересуется, жив Данил, или нет. Серьёзно?

Липкий, вязкий сон вроде бы почти схлынул, но глаза никак не желали открываться. И как-то тесно. С чего так на плечи давит? И под спиной жёстко.

Данил повозился. До чего неудобно. Даже протереть глаза сразу не вышло — в руке смялась какая-то бумажка, и на лбу нашлась такая же. Что вообще происходит?

— Он, походу, и правда, живой, — оторопело произнёс мужской голос.

Данил наконец отбросил невесть откуда взявшиеся бумажки и попытался перевернуться на бок. Опять не вышло — слишком тесно. Да что за день-то такой. Или утро. Или что там сейчас.

И чем пахнет? Какой-то сладкий дым, от которого чихать хочется. Что Данил и сделал, а потом ещё раз.

После второго чиха кто-то завизжал, а кто-то другой непотребно выругался.

— Батюшка, побойтесь бога, — укоризненно произнёс низкий голос. И кажется, знакомый.

Что эта сумасшедшая бабка вообще здесь забыла? И кстати, где это — здесь?

— Можно подумать, у вас в первый раз такое, — продолжала бурчать бабка.

— Каждый раз — как первый, — ворчливо ответил тот, что ругнулся. — Обычно покойнички ведут себя прилично.

— Чего и вам желаю, — влёт ответила бабка.

Откуда она здесь и с кем препирается? Впрочем, она препирается со всеми, до кого может дотянуться. Обычное дело. Досталась же родственница.

— Вот поставлю вас сто поклонов класть, будете знать, как батюшке грубить, — продолжал тот, с кем бабка ругалась.

— Ишь, напугал вездеход зубочисткой.

Так, пора прекращать этот балаган.

Данил кое-как извернулся, попытался подтянуть колени, но они упёрлись во что-то жёсткое.

— Давай, помогу, что ли, — проговорил мужской голос. Не знакомый, но ровный, спокойный.

Данила крепко взяли за руки и потянули. Пришлось резко сесть, от чего закружилась голова. Ящик, в котором он оказался, накренился и выбросил Данила, причём до пола пришлось пролететь ещё с метр.

— Свечки туши, — проскрипел кто-то, и рядом затопали чьи-то подошвы.

Данил наконец проморгался, рассмотрел плиты тёмного мрамора. Подтянул ноги, сел на колени.

— Может, водички? — сочувственно спросил лысый мужик, наклоняясь и заглядывая Данилу в лицо.

Ответить, что промочить горло не мешало бы, Данил не успел, потому что лысого отпихнула Анфиса.

— Данечка, зайчик, ты живо-ой! — сквозь слёзы прокричала Анфиса, плюхнулась на пол рядом с Данилом и обняла за шею, капая слезами за воротник.

Если у неё макияж потёк, то рубашку придётся стирать.

— Конечно, я живой, — сумел-таки наконец выдавить Данил, напрочь не понимая, что вообще творилось вокруг и где он оказался. — Что случилось-то?

Вместо ответа Анфиса чуть отпрянула, вся залитая слезами, так что косметика размазалась. Погладила Данила по щеке и, всхлипывая, уткнулась влажным носом ему в шею. Рубашку — в стирку.

— Не сидите на холодном, — заботливо произнесла Анфисина мамаша. — Давайте, поднимайтесь.

Данила и Анфису разом поставили на ноги. Оказывается, у него всё затекло. Данил повёл плечами и обнаружил, что на нём был надет свободный тёмно-синий костюм, явно не по размеру. И точно не его. Он бы такой в жизни не напялил.

Анфиса — в коротком чёрном платье, чёрных туфлях и с какой-то кружевной фигнёй с вуалью в волосах. Тоже чёрной. И её родители в чёрном. И незнакомый лысый мужик. И все остальные. И даже бабка, прости господи. И священник.

Стоп. Священник? С кадилом. Вот откуда сладкий дым. Он тут на кой?

— Что происходит? — в который раз спросил Данил, глядя на всех, кто толпился вокруг.

Все молчали, отводя взгляд. Кроме бабки и лысого мужика.

— Привет, внучек, — наконец произнесла баба Валя.

— Привет, — выдавил Данил. Эта бабка, пожалуй, в самом конце очереди из тех, кого ему сейчас хотелось бы встретить.

— Так что случи… — Задать до конца свой тупой вопрос Данил снова не смог, потому что завизжала Анфиса.

Она отшатнулась, налетев на мать. Все разом повернулись на крик. Оказалось, на верхушке венка из искусственных цветов сидела чёрная, с голубым пятном на шее, птица. Откуда-то Данил точно знал, что это дрозд. Точёный, с острыми крыльями и тонким клювом. Вертел головой и таращился на него глазками-бусинками.

— Подумаешь, птица, — сухо произнёс лысый.

— Залетевшая птица — плохая примета, — поучительно произнесла Лора Карленовна, Анфисина мама.

— Неужто к покойнику? — театрально округлила глаза баба Валя.

Дрозд взмахнул крыльями и вылетел в открытую дверь, за которой покачивали цветущими ветвями раскидистые яблони.

— Держите. — Священник протянул Данилу кружку с водой.

Наконец-то, хоть один сообразительный человек нашёлся. Данил залпом опрокинул кружку, прохладная вода дошла до желудка, стало полегче. И дышать, и даже думать.

Баба Валя забрала у внука кружку, глянула в неё и вернула священнику, строя гримасы и что-то бормоча.

— Данечка, тебе надо отдохнуть, выспаться и вообще, — затараторила Лора Карленовна, но вперёд снова вышла баба Валя.

— С возвращением, — серьёзно произнесла бабка. — Раз вернулся, значит, не совсем бесполезный.

— А вы думали… — раздражённо начала было Анфисина мама.

Но баба Валя только отмахнулась. Толпа наконец сбросила оцепенение. Оказалось, в помещение набились бывшие одноклассники, сокурсники, куча знакомых и полузнакомых. Все пожимали плечами, усмехались, таращили глаза, качали головами, размахивая руками.

— И что теперь делать с гробом? — спросил Максимиан Ариевич, Анфисин папа.

— С каким ещё гробом? — ошарашено произнёс Данил. — Где я⁈

Услышав его крик, все притихли. Вперёд вышла — кто бы вы думали — баба Валя.

— Слушай сюда, — деловито произнесла бабка. — Ты помер, тебя вскрыли. Потом привезли сюда. Ты три дня валялся тут в ящике, а сегодня должны были тебя закопать на кладбище. Но так как ты ещё дёргаешься, что-то там бормочешь и вообще вроде ещё не остыл, то похороны отменяются. По крайней мере, на сегодня.

Слова бабы Вали никак не желали сложиться хоть в мало-мальски осмысленную чёткую картинку. Кто умер? Когда? Данил умер? От чего? И почему он ничего не помнит?

— А давайте вместо поминок устроим банкет! — громко объявила Лора Карленовна. — Отпразднуем Данечкин