Великий Кузнец — 3

Глава 1

Квартал причудливых людей

Я направлял лошадь по дороге, которая вела сначала по окраинам Аргониса. Поля медленно превращались в сады, потом в плотную застройку: небольшие дома ремесленников, сараи, загоны для скота. Мы въехали в район внешних стен, где стояли постоялые дворы, склады, рынки. Здесь было многолюдно: крестьяне торговали овощами, ремесленники предлагали простые изделия, авантюристы проходили в группы, направляясь к порталам или в лес. Запахи были смешанными: сено, дым, человеческий пот, металл, специи.

Мы проехали через ворота Аргониса — те же, через которые прибыл караван Василия. Стражники на этот раз не проверяли нас тщательно: мы выглядели как обычные поселенцы с повозкой, без крупных грузов. Они лишь бросили взгляд на Сергея (зверочеловек вызвал у них привычную смесь презрения и осторожности, но печать на ошейнике и груди была видна, и они знали, что он — раб, не свободный зверь), и пропустили.

Внутри стен атмосфера резко менялась. Улицы становились узкими, дома — выше, часто в несколько уровней, построенные прямо из камня пирамиды, с подтеками мха на стенах. Мы высадили Аню у трактира «Золотой Якорь», попрощались с ней и двинулись дальше по направлению к Старому Городу: он был в северной части нижнего яруса пирамиды, ближе к королевскому дворцу, но на более низком уровне. Я ориентировался по указаниям, которые дал мне Скалз: «квартал Алхимиков и малых ремесленников», «Старый Город», «спросить о „тлеющих свитках“».

Вскоре, уже внутри королевской твердыни, спустившись на один уровень, мы свернули на одну из узких улиц, где дома были особенно старыми: некоторые имели частично разрушенные фасады, окна были маленькими, затянутыми решётками или забитыми деревянными щитками. Балконы были редкими, но на некоторых я увидел странные предметы: какие-то стеклянные сосуды, перегонные кубы, ящики с травами, керамические горшки с надписями. На некоторых домах были странные символы: не торговые вывески, а скорее знаки: стилизованные огоньки, спирали, треугольники, квадраты с кругами.

Запахи здесь были ещё более специфичными: кислый запах химических реакций, ароматы сушёных трав и кореньев, иногда сладковатый и неприятный запах чего-то гниющего или испорченного. В воздухе витал тонкий запах металла и… чего-то, похожего на озон, как после магии. Я впервые был в подземной части города.

Я остановил повозку у одного из домов, где на стене была вывеска — просто деревянная доска с надписью: «Алхимические ингредиенты и редкие травы». Я решил спросить здесь.

Внутри лавки было темно, освещалось лишь несколькими свечами и тусклым светом из окна. Стены были заставлены стеллажами с бутылями, склянками и коробками. На столах лежали пучки трав, кореньев, какие-то камешки в ящиках. Прилавок был извилистый, из темного, местами покрытого мхом дерева, словно вырезанный из самого пня древнего дерева. Стеклянные колбы на полках мерцали отблесками тусклого света, в них переливались жидкости всех оттенков: от ядовито-зеленого до кроваво-красного. Воздух казался густым, пах сыростью старых подвалов, пылью сухих трав и едкой щелочью. За прилавком стоял худой мужчина с длинными седыми волосами и глазами, казалось, постоянно расширенными от каких-то веществ.

— Добрый день, — сказал я. — Я пытаюсь найти человека по имени Элиас Зольник. Он живёт здесь, в Старом Городе?

Алхимик медленно вытер руки о свой пропитанный разноцветными пятнами холщовый фартук и обвел меня оценивающим, слегка затуманенным взглядом.

— Зольник? — произнес он, и его голос был хриплым, словно он много лет вдыхал едкие пары. — Да, знаю такого. Экспериментатор, теоретик… Бывший библиотекарь, говорят. Его келья дальше по улице, там, где старая башня с обвалившимся верхом. Видишь эту узкую улочку? — Он кивнул в сторону узкого прохода между двумя высокими каменными домами, который уходил вглубь квартала, в полумрак. — Там будет поворот налево, затем еще один направо. Дом с дверью из черного дуба, на ней нет ни вывески, ни номера. Но… если тебе к нему, будь осторожен. У старика странные гости бывают.

— Спасибо, — сказал я, опустив ему в руку медную монету. Алхимик молча взял её, не поблагодарил, лишь кивнул и снова углубился в свои колбы.

Мы вышли обратно на улицу, и я повёл лошадь медленно, внимательно глядя по сторонам. «Солнечный» свет сюда не проникал, кроме того высокие дома смыкались почти у самой крыши. Под ногами брусчатка была неровной, кое-где заросшей мхом, который вообще непонятно как тут рос, и сорной травой, кое-где дорога была покрытой лужами воды, которая застаивалась здесь и покоилась, видимо, неделями. Из окон доносились странные звуки: где-то тикал механизм, где-то шипело что-то в тигле, где-то раздавался приглушенный спор на непонятном языке… или это были заклинания?

Сергей шел рядом с повозкой, его поступь была бесшумной, а подковы лошади громко стучали по камням. Его глаза, янтарно-медные, постоянно двигались, сканируя тени, двери и окна. Его мех местами взъерошивался, когда он улавливал особенно резкие или подозрительные запахи.

— Здесь… много магии, — тихо сказал он, не поворачивая головы. — Разной. Некоторые запахи… горькие и опасные.

Я кивнул. Это чувствовал даже я: воздух был заряжен чем-то, что щекотало кожу, словно статическое электричество перед грозой. Это была не природная мана, как в лесу или на открытом пространстве, а словно сконцентрированная, переработанная, иногда искажённая, будто множеством экспериментов.

Мы свернули в указанный проход. Он был настолько узким, что повозка едва проходила, порой задевая стены домов с обеих сторон. Тени здесь сгущались, свет едва пробивался от редкого искусственного освещения. На стенах я увидел граффити: странные символы, похожие на руны, но не те, что я видел у Скалза. Здесь были знаки похожие на молнии, спирали, каких-то существ, иногда перечёркнутые или искажённые. Некоторые были нарисованы мелом, другие — выцарапаны прямо на камне, третьи — словно выжжены чем-то.

Мы сделали первый поворот налево, затем, пройдя ещё метров тридцать, свернули направо. Улица стала чуть шире, но ненамного. И тут я увидел его: дом, который описал алхимик. Он был невысоким, приземистым, будто вросшим в скалу самой пирамиды. Стены из тёмно-серого камня, местами покрытые лишайником и мхом. Окна были узкими, высоко над землей, зарешеченными толстыми железными прутьями. Дверь: массивная, из чёрного, почти смоляного дуба, с железными накладками в виде сложных геометрических узоров. Ни вывески, ни номера, ни даже ручки в привычном понимании. Вместо неё железное кольцо, висящее посередине, и рядом небольшая металлическая пластина с прорезью, как у почтового ящика.