![Он и Я - Елена Тодорова](https://pbnuasecond.storageourfiles.com/s18/149256/img/149256.jpg)
-
Название:Он и Я
-
Автор:Елена Тодорова
-
Жанр:Эротика
-
Год публикации:2021
-
Страниц:56
Краткое описание книги
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Щецин, Польша,
16 км от границы с Германией.
Сердце вылетает. Тело вибрирует от нервного напряжения. Дыхание срывается. Но я не прекращаю бежать по мраморным ступеням наверх. Промахнувшись, с задушенным вскриком хватаюсь вспотевшей ладонью за перила. Замешкавшись лишь на секунду, несусь выше.
Здесь останавливаться нельзя.
Тарский следом поднимается. Нас разделяет каких-то пару пролетов. Уверена, что он зол, и прекрасно осознаю, во что это для меня выльется.
Ключ в личинку замка с первой попытки не попадает.
— Черт, черт… — отчаянно сокрушаюсь я.
— Цо ту ше, курва, джейе[1]? — гневно ворчит выглянувшая из соседней квартиры женщина.
— Гитлер капут, бабчя[2]! — запыханно выпаливаю и на нервах звонко смеюсь.
Когда, наконец, удается открыть дверь и влететь в квартиру, в безопасности себя не ощущаю. Не пытаюсь баррикадироваться или как-то прятаться. Столкновение неизбежно. Отбрасывая ключи на тумбу, скидываю куртку и ботинки. Машинально цепляюсь взглядом за тонкую «стрелку» на зеленых колготках.
Да плевать уже…
Метнувшись из стороны в сторону, выбираю между кухней и дальней комнатой все же последнюю.
Едва пересекаю спальню, слышу позади себя твердые шаги своего фиктивного супруга. Взвизгнув на эмоциях, со смехом оборачиваюсь. Сердце сжимается и замирает, когда встречаюсь с Таиром взглядом. В груди, словно после разрыва какого-то органа, жгучее тепло разливается.
— Кича-кича[3]… — дрожа от страха, умудряюсь дразнить и улыбаться.
Ничего не поделать. Голову на плаху положу так, чтобы на колени не упасть.
Спиной в шкаф вжимаюсь. Тарский же, в несколько шагов пересекая комнату, прихватывает меня за плечи и буквально вдавливает в лаковое полотнище. Кажется, еще чуть-чуть, и щепки за спиной полетят.
— Я знаю, кто ты, — с жаром предъявляю, глядя прямо в глаза.
Как будто это может послужить аргументом, чтобы пощадить меня… Нет, это движимый инструмент против. Спусковой механизм. Кроме того, он и сам в курсе, что я его раскусила.
— Лучше тебе этого не озвучивать, — предупреждает жестким и приглушенным тоном.
Мои глаза, словно в попытке наглядеться, жадно исследуют свирепое лицо. Даже сейчас больше всего на свете хочу целовать его. Разгладить пальцами залом между бровями и пройтись губами по всему лицу. А потом и ниже… Шею, плечи, грудь, живот… Он ведь мой. Весь мой.
Теперь нет. Возможность упущена. После такого отец никогда не позволит быть нам вместе. Я сама не смогу.
Мне бы помолчать… Да не могу я молчать! Внутри все клокочет.
— Если бы папа знал, никогда бы тебе меня не доверил… Он бы тебя уничтожил… Уничтожит!
— Бога ради, заткнись, Катерина, — рассекает пространство с той же затаенной яростью. — Не сотрясай зазря воздух.
— Иначе что? Меня тоже к стулу пристегнешь и горячим утюгом по лицу прокатишься? А потом пулю в лоб? Так? — лихо вопрошаю. — Когда мы ездили в Берлин… — голос на эмоциях звенит и резко срывается. — Тогда? Тогда?!
Глаза не только от страха слезятся. Хочу, чтобы Тарский обнял, к сердцу прижал, сказал, что никуда меня не отпустит. Пусть запрет, силой удерживает, память сотрет… Что угодно, только не разлука.
— Скажи уже что-то? — имею безрассудство ударить его кулаками в грудь. — Гордей… Каменная ты глыба! Отвечай! Меня тоже истязать будешь?
Крупная горячая ладонь, которая лишь несколько часов назад ласкала и доводила до сладкой дрожи, решительно обхватывает мою тонкую шею. Припечатывая к шкафу затылком, фиксирует и полностью обездвиживает.
Инстинктивно дышать перестаю, но вынуждаю себя смотреть в затянутые бурей зеленые глаза.
У него там тоже война. Меня сокрушает.
Я сдаюсь. Ну же… Забирай.
За прошедшие пять месяцев столько всего вместе пережили. Неужели для него ничего не значит?
Пока я себя на лоскутки рву, Тарский продолжает затягивать тишину. Как же это невыносимо!
— Будешь мучить, значит… — саму себя оглушаю догадкой.
Таир на какое-то мгновение прикрывает веки. А после смотрит так, что уже никаких слов не нужно.
— Разве я могу, Катенька? Тебя мне придется просто убить.
[1] Цо ту ше, курва, джейе?(польск.) — Что тут, блядь, происходит?
[2] Бабчя (польск.) — бабушка.
[3] Кича-кича (польск.) — кис-кис.
Сделай мне музыку громче, да посильней…
Москва, Россия,
за полгода до событий в прологе
— Зачем это нужно, пап? — недоумеваю и интуитивно протестую.
Только не уверена, что отец слышит. Едва входим в зал ресторана, вышагивает вперед. Двое непробиваемых верзил за ним следуют. Меня оцепляет пара идентичных.
— Хочу похвастаться дочерью, — сухо информирует, когда занимаем дальний стол в левом углу зала.
В ответ на это заявление внутренне киплю и негодую. Храню молчание, хотя так и подмывает вычудить что-то из ряда вон, чтобы вся достопочтенная публика этого чертового кабака внимание обратила да надолго дар речи утратила.
Рядовые шестерки отступают, сливаются с тыловой и боковой стенами. За стол садятся только двое. Стул между мной и отцом остается свободным. Знаю, для кого он предназначен, и невольно начинаю нервничать. Ждать приходится недолго. Главный среди отцовских людей, его доверенное лицо и правая рука, появляется со стороны административной части.
Гордей Мирославович Тарский.
Бывший боксер и военнослужащий, офицер запаса.
Темноволосый и смуглый, высокий и очень крупный — такие моментально из толпы выделяются. Черты лица четкие и чуть резковатые. Взгляд пронзительный, пытливый и въедливый. Реакция молниеносная. Пока к нам идет, уверена, все помещение вниманием оцепляет.