![Добрыня Никитич. За Землю Русскую! - Виктор Поротников](https://pbnuasecond.storageourfiles.com/s18/29423/img/29423.jpg)
-
Название:Добрыня Никитич. За Землю Русскую!
-
Автор:Виктор Поротников
-
Жанр:Историческая проза
-
Год публикации:2012
-
Страниц:47
Краткое описание книги
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Открываю «Сборник русских былин» Кирши Данилова и читаю о подвигах былинных богатырей, среди которых особняком стоят Илья Муромец, Добрыня Никитич и Алеша Попович. Меня давно занимает героический образ Добрыни Никитича. Я обращаюсь к древнерусским летописям, пытаюсь отыскать там реальный исторический прототип былинного Добрыни. В летописных анналах я обнаружил двоих Добрынь. Первый доводился дядей Владимиру Святому, крестителю Руси. Второй был воеводой Владимира Мономаха. Первый жил на Руси в Х веке, второй жил в ХI веке. Оба Добрыни были выдающимися людьми для своего времени, на основе их славных деяний народная молва вполне могла измыслить сказочные былины, объединив двух этих мужей в образе одного богатыря-исполина. Неувязка состояла лишь в том, что по отчеству оба реальных Добрыни были не Никитичи. У первого Добрыни отца звали Микулой, у второго – Рагуилом. Былинный же Добрыня всюду значился Никитичем, и никак иначе.
Специалисты по древнерусскому фольклору и ономастике пришли к выводу, что отчество «Никитич» скорее всего преобразовалось из отчества «Микулович», так как в древней Руси имя Никита обычно произносилось как Микита или Микеша. Да и по деяниям своим Добрыня Микулович заметно превосходит Добрыню Рагуиловича. Будучи наперсником юного князя Владимира, Добрыня Микулович ходил в походы на печенегов, ятвягов, поляков, волжских булгар… Он ставил крепости на южных рубежах Руси, вел переговоры с правителями соседних государств, насаждал христианство среди кривичей и словен ильменских.
Работая над этой книгой, я взял за основу жизнь и реальные деяния Добрыни Микуловича, дяди Владимира Святого.
Слух этот разнесли по торжищу греческие и варяжские купцы, прибывшие в Новгород из Киева по высокой весенней воде.
Юный новгородский князь Владимир побледнел и изменился в лице, когда чашник Рацлав, побывавший с утра на торгу, взволнованно поведал ему о том, что, по слухам, его сводные братья Ярополк и Олег, рассорившись, обнажили меч друг на друга.
– В сече дружина Ярополка порубила дружину Олега, – торопливо молвил Рацлав, прислуживая князю Владимиру за утренней трапезой. – Пал в той битве и князь Олег Святославич. Отныне Ярополк владеет не токмо Киевом, но и Древлянской землей.
Владимир резко отодвинул от себя блюдо с моченой брусникой и швырнул на стол деревянную ложку.
– Кликни ко мне Добрыню, – приказал он, схватив чашника за широкий рукав белой рубахи, – да поживее!
Рацлав отвесил князю поклон и торопливо удалился из трапезной.
Две молодые челядинки в длинных льняных платьях, с волосами, заплетенными в косы, растерянно замерли у бревенчатой стены в трех шагах от стола с яствами. Им надлежало подкладывать князю кушанья в тарелку, уносить объедки и подливать в его чашу сладкую медовую сыту. Поскольку Владимир не прикасался к еде, нервно расхаживая по скрипучим березовым половицам, обе служанки оказались как бы не у дел. Девушки молча переглядывались, не решаясь заговорить с князем-отроком, видя его хмурое, сосредоточенное лицо. Обычно Владимир был всегда весел и разговорчив.
Добрыня доводился Владимиру дядей, будучи родным братом его матери, которая ныне жила под Киевом, в селе Будутине.
Едва Добрыня переступил высокий порог трапезной, как Владимир устремился к нему с раздраженным возгласом:
– Ну, где тебя носит, дядюшка! Ведомо ли тебе, какие вести принес Рацлав с торжища?
– Ведомо, княже, – спокойно промолвил Добрыня, положив свою сильную руку племяннику на плечо. – Сядь, дружок. Не кручинься раньше времени. Все это лишь слухи. Купчишки всякое наплести могут. Вот прибудет гонец из Киева от друзей моих или от матери твоей, тогда и узнаем доподлинную правду, чем завершилась распря между братьями твоими.
Во внешности четырнадцатилетнего Владимира и тридцатичетырехлетнего Добрыни было заметно явное сходство. И дядя и племянник имели темно-синие широко поставленные глаза, высокий открытый лоб, прямой нос, широкие скулы и крепкий выступающий вперед подбородок. Правда, у Добрыни волосы были темно-русые, а у Владимира светло-пепельные.
Добрыня мягко, по-отечески убедил Владимира сесть за стол и продолжить трапезу. Он сам тоже сел к столу и, очищая от скорлупы сваренное вкрутую куриное яйцо, завел с племянником речь о том, что какие бы события ни происходили на белом свете, а от вкушения пищи никакому человеку отказываться нельзя. Владимир, внимая дяде, нехотя взялся за ложку.
Уловив чутким ухом, как скрипнули ворота и под окнами трапезной протопали по деревянному настилу чьи-то тяжелые торопливые шаги, Добрыня поднялся со стула и направился к выходу.
– Как откушаешь, племяш, писанием букв займись, – со строгим назиданием обронил Добрыня. – Ты – князь, а посему обязан в письме и чтении быть смысленее бояр своих. Грамотей Силуян говорит, что ты от занятий отлыниваешь. Негоже так поступать, дружок. – Погрозив Владимиру пальцем, Добрыня скрылся за дубовой дверью.
Спеша встретить столь раннего гостя, Добрыня чуть не бегом устремился по полутемному переходу к сеням. Он чувствовал, что гость этот пожаловал явно неспроста. Выскочив из терема на высокое крыльцо, укрытое сверху тесовым навесом, Добрыня столкнулся лицом к лицу со своим тестем, боярином Туровидом. Тот счищал куском бересты жирную грязь, налипшую к его яловым сапогам.
– Здрав будь, отец мой, – вымолвил Добрыня. – Где это ты в эдакую грязищу влез? Ведь от твоего дома до наших ворот весь путь еловыми бревнышками выложен. Нету там ни луж, ни грязи.
– С торжища я к тебе пришел, зять, – ответил Туровид. – Дабы сократить дорогу, поспешал я сюда не прямыми улицами с деревянной мостовой, а грязными кривыми переулками. – Туровид поднял на Добрыню глаза, полные тревоги. – С плохими вестями я пожаловал к тебе, друже.
– Знаю, что ты хочешь мне поведать, – хмуро произнес Добрыня. – Мои челядинцы уже побывали на торгу, наслушались баек от киевских торговых гостей.
– Ну и что ты скажешь на это? – Плечистый бородатый Туровид пытливо заглянул зятю в глаза.
Добрыня оперся ладонями о высокие резные перила, ограждавшие широкую верхнюю площадку крыльца, и после краткой паузы промолвил:
– Не возьму я в толк, ежели честно, что могло довести Ярополка и Олега до кровавой распри, они же всегда друг за друга стояли горой. Владимира Ярополк недолюбливал, это верно, но к Олегу он относился с нежностью и дружелюбием. Олег всегда и во всем уступал Ярополку, как старшему брату. Не пойму, какая собака меж ними пробежала. – Добрыня озадаченно пожал плечами, отчего на его длинной свитке, расшитой золотыми нитями, засияли блестящие искры в лучах утреннего солнца.
– Чует мое сердце, нехорошая каша заваривается в Киеве, – сказал Туровид, понизив голос. – Как бы не пришлось нам со временем эту кашу расхлебывать. Сегодня Ярополку Олег чем-то помешал, завтра ему Владимир будет не угоден. Смекаешь, зять?