нужно с малого. Думать о насущном. О том, например, что нужно съездить в банк и восстановить карты и доступ к счетам. Купить наконец мобильник. Заказать новые очки, потому что стекла старых оказались поцарапаны.

Полотенца и бритву Ральфи всегда держал в ванной, и, засовывая папку в сумку, он почти что с облегчением решил, что просто купит новые, раз уж все равно предстоит покупать телефон. Или воспользуется тем, что есть у Чарли, — тот всегда держал пару штук сразу, будь то носки или патроны, потому что не мог гарантировать наличие достаточного количества свободного времени, когда понадобятся новые.

Набирая его номер вчера, Ральфи в общем-то не рассчитывал на переезд. По большому счету, он вообще ни на что не рассчитывал, даже не был уверен, что Чарли его узнает и захочет с ним говорить. Но пожить несколько недель в чужом доме внезапно стало выходом, до которого так странно не додумался он сам. Собраться с мыслями и обеспечить себе ресурс, который едва ли был бы доступен человеку, сходящему с ума в тишине.

О сумасшествии и страхе перед ним доктор Хоппкинс спросил его только раз, и ни тогда, ни сейчас Ральфи не знал, как правильно будет на этот вопрос ответить. Он просто знал, что не дойдет до той черты, за которой перестают видеть разницу.

Прошлой ночью, уже под утро, засыпая в гостевой спальне Чарли, он боялся только того, что, чисто гипотетически, после визита сюда могло присниться, и как ни странно, не увидел вообще ничего. Это могло бы послужить поводом для настороженности или для благодарности доктору, но для Ральфи это было мотивом оскорее закрыть за собой входную дверь.

К черту все глупости про тонкую творческую натуру и к черту сны. Под грамотно подобранными и четко дозированными препаратами, не имея под рукой ноутбука, он их не видел.

Это стало своего рода практикой по тренировке силы воли, — не брать в руки даже блокнот, и за свою сдержанность он был вознагражден уверенностью в том, что потребность писать не была проявлением болезни.

Нужно было только приспособиться, пережить период адаптации, и сны вместе с голосами и запахами ушли, и, значит, всего-то и нужно, что научиться жить по-другому. Соединить в одной точке две плоскости, — свободу и среднестатистическую нормальность, — и все, что в прямом и переносном смысле мешало ему спокойно спать, просто уйдет.

О том, чем сможет зарабатывать на жизнь, Ральфи загодя не думал, так что, предложение Чарли пришлось более чем кстати, хотя и было, по большому счету, настоящим актом благотворительности.

Взять на бумажную работу — это одно, но совсем другое дело — вписаться в заведомо безнадежное и не сулящее никакой выгоды расследование только для того, чтобы доказать старому другу что тот не безумен…

Ральфи не был уверен, что при случае сам оказался бы способен на подобный жест.

Визит в банк занял у него около полутора часов, но, выйдя оттуда, Паркер ощутил себя победителем даже в большей степени, чем в тот момент, когда за ним закрылась дверь клиники.

Покупка телефона состоялась гораздо быстрее. Свой старый мобильник он разбил, просто запустил в стену по какой-то невнятной, даже ему самому неизвестной причине, и теперь, подумав, отказался от идеи восстановить номер. Телефон Чарли он помнил наизусть, и, повертев в руках не в меру навороченный, но очень симпатичный аппарат, набрал именно его.

— С возвращением, — голос Бейкера прозвучал чуть недовольно, давая понять, что отвлекли его от важного дела, но уточнять, кто звонит, Чарли не стал. — Ты закончил?

— Вроде того, — Ральфи остановился, совершенно случайно напротив табачного магазина, и задержал взгляд на выставленных в витрине пепельницах. — Осталась оптика. Ты меня подберешь?

— Пришли адрес.

Чарли отключился прежде, чем он успел ответить, и Ральфи сделал вывод, что может не спешить.

В машину к Бейкеру он сел через два с лишним часа уже в новых очках в толстой темно-серой оправе и черной футболке с предсказуемой надписью «Трахни нормальность».

— Тебя уже не исправить, да? — хмыкнул Чарли вполне одобрительно, и завел мотор.

Ральфи, тратящий деньги на шмотки и донельзя стильные дорогое аксессуары, был тем самым Ральфи, которого он знал и привык считать стабильным.

Та самая нормальность, напрашивающаяся на неподобающее обращение с ней.

Если Ральфи начал возвращаться к своему обычному образу жизни, возможно, не так все и плохо, как ему казалось вчера.

— Я подумал, вдруг это поможет мне ассимилироваться в вашем болезненно-нормальном обществе? — Ральфи взглянул на собственную майку с притворным удивлением.

— Только пряжки с мустангом не хватает, — Чарли хохотнул, качая головой.

— Я одолжу твою, — Ральфи, выглядевший вполне довольным, уже привычно съехал на сидении. — Какой у нас план?

— План… — Чарли помолчал, притормаживая и выпуская с парковки небесно-голубой «Матиз». — Наш план состоит в том, чтобы сделать фотоотчет по одному неверному супругу. Утром мне нужно будет встретиться с заказчицей, а все остальное время можем посвятить нашему старику.

— Ты всерьез собираешься этим заниматься? — Ральф мгновенно посерьезнел, поворачиваясь к нему.

— Собираюсь, — Чарли кивнул, перестраиваясь в левый ряд. — Понятия не имею, как ты это делаешь, но ты всегда знаешь. Я выпил по стаканчику кофе кое с кем из парней…

— Серьезно? Полиция Города Ангелов настолько коррумпирована, что продала какому-то хлыщу материалы дела за пончик?

— Иди в задницу, — Чарли подбородком указал на зеленый «Фольксваген», встраивающийся в поток машин. — Вот наш парень.

Ральфи молчал почти минуту, соображая, о каком именно парне идет речь.

— Неужели действительно находятся люди, готовые платить тебе за все это?

— Полно, — Бейкер включил поворотник и снова перестроился, чтобы ехать за «Фольксвагеном». — В век высоких технологий, позволяющих запаролить телефон, и брачных контрактов, слежка за неверными супругами — весьма прибыльное дело. Например, если сегодня мы добудем доказательства его измены, его миссис получит при разводе столько, что сможет не работать до конца своих дней и еще немного оставит общим детям.

Пока Чарли говорил, Ральф не сводил с него внимательного, сосредоточенного взгляда.

— И ты не дохнешь от тоски? — сформулировал он, наконец, свой вопрос.

— Бывает. Но это самое близкое к полицейской работе, что я смог придумать. Хотя, согласен, ужасно пошло.

— Не забывай про семейный бизнес.

— Серьезно? — рассмеялся Чарли коротко, но искренне. — Ты действительно можешь увязать в своей больной голове меня и брендовые сумочки?

— Тебе бы пошел стильный метросексуальный рюкзачок, — Ральфи тоже засмеялся и тряхнул головой, отбрасывая волосы.

Поговорив с Чарли по телефону, он почти пятнадцать минут мялся возле парикмахерской, но отчего-то так и не решился их остричь. Незаметно и для