— Ага. Дэйзи сказала, что в моменте разговора с ней, отвлеклась на перепалку Риксы и Эйка, а когда вернулась, девчонки уже и след простыл. Вместе с координатами.

Ухватившись за понимание, что опасность пришла за ним не в тот дом, Оин медленно втянул воздух, прикидывая риски реальной угрозы.

— Она что-нибудь?..

— Никаких угроз, — Дэш догадался, о чём он собирается спросить. — Дэйзи сказала, девчонка лишь поинтересовалась, где найти одного небезызвестного Теневого.

Последнее прозвучало с презрением, пусть хорошо скрываемым, и всё же Оин ощутил укол.

— Почему Дэйзи сразу не написала мне? — он развёл рукой, старательно игнорируя осуждающий взгляд дяди.

— Сколько раз за последние годы, ты утруждался, чтобы заглянуть в наши вести? — Оин пожал плечами. — Вот именно, — сказал Дэш. — Говоря о вчерашнем… Дэйзи решила, что тебя ищет очередная подружка.

— И всё же, вы должны были сказать мне.

— Должны? — в тоне Дэша прозвучало острое раздражение. — Если собираешься говорить о долге, начни с того, чтобы прекратить мешать с грязью имя семьи.

— Много ли от него осталось?

— Твоими стараниями всё меньше.

Дэш вдруг поднялся, опираясь на трость, вышел из-за стола и сократил дистанцию. Оин не без удивления отметил, что перерос дядю — по росту и в плечах — но всё ещё ощущал давление, какое его фигура оказывала на него.

— Если тебе плевать на себя, — проговорил Дэш, — подумай о тех, кто не хочет губить свою жизнь. Им всем придётся носить это имя. Ты подумал насчёт Дэйзи? Сколько ещё ей убирать за тобой теневое дерьмо, скрывая следы от мироделов?

— Я не просил её вмешиваться.

— Просьбы не нужны, когда речь идёт о семье.

— Это говоришь мне ты? — прыснул Оин. — Про семью?

Он бросил быстрый взгляд на латунную подставку на столе позади дяди, где покоился небольшой портрет. Изображение было отвёрнуто, но он и так знал, кому оно принадлежит, и еле сдержался, чтобы не сбить его со стола.

— Я твой опекун, — напомнил Дэш.

— Смешно, что ты всё ещё так считаешь.

— Жаль, что ты — нет, — продолжал тот, не обращая внимания на едкие слова. Его правильное спокойствие только сильнее раздражало Оина. — Жаль, что ты настолько узколобый, что не видишь дальше своего носа. Жаль, что ты скатился на самое дно, так и не найдя, за что зацепиться. Но ты должен понимать, — что бы там не заменяла тебе скверна, — это не выход. Рано или поздно она разъест тебе мозги. Скажи-ка, — он прищурился, — ты хоть день можешь продержаться без неё?

— Не твоё дело! — огрызнулся Оин, делая шаг вперёд.

Жар бросился в лицо, опаляя густой смесью гнева и стыда, заставляя кулак сжаться. В мутном зеркале между шкафами Оин вдруг поймал своё отражение — и замер. По его лицу, от внешних уголков глаз к вискам, разбежался узор вен, словно ядовитые красные корни. Теневая… взбаламученная сила исказила его черты и требовала выхода.

Дэш вздохнул и отвернулся, пряча разочарование.

Оина пробила дрожь от сдерживаемого желания врезать ему. От мысли, что он, видите ли, не оправдал надежд человека, разрушившего его настоящую семью. В голове роились злые слова, уже неоднократно сказанные и готовые вырваться вновь, но он прикусил язык и медленно выдохнул, пытаясь угомонить энергию, вскипевшую внутри.

— Я пришёл не продолжать старый спор, — сказал Оин, когда теневые следы на лице померкли. — Я здесь, чтобы поставить тебя в известность, насчёт опасности, грозящей твоему брату. Надеюсь, ты разберёшься и предупредишь его.

— Мы не держим связь, — мрачно проговорил Дэш, всё так же не глядя на него.

— Тогда, может, подсуетишься? Раз тебе не плевать. Потому что девчонка опасна. И я уверен, всё это большое недоразумение. Особенно то, что она считает его Теневым. — Что просто смешно.

Оин сделал шаг к двери — Дэш собирался сказать что-то вдогонку — но тут он сам остановился, чтобы добавить:

— И вот ещё, не знаю, насколько это важно, но думаю, эта Рэйна — мару. Чутьё, будь оно неладно, промолчало, но я… что-то видел.

Дэш поднял взгляд, моргнул, будто в сказанном быть нечто удивившее его.

— Видел что? — спросил он.

— Я не уверен, — Оин провёл рукой по волосам, сбитый с толку внезапной переменой в настроении дяди. — Мне показалось, у неё странно мерцали глаза. Зелёным, вроде, — он крутанул пальцем возле своих зрачков.

— Ты видел её шиёсо?

— Говорю же — вроде. Так мне показалось. Там было темно.

— Ясно.

Дэш кивнул. Оин ответил тем же. Затем вновь развернулся к дверям и покинул кабинет.

«…ты скатился на самое дно…»

Направляясь к выходу, Оин старался сдерживать шаг, чтобы уход не выглядел как бегство. Дэш всегда умел вывести его, на то хватало пары минут, и вытряхнуть наружу то, что он так тщательно прятал. Но время, когда он мог повлиять на его жизнь, безвозвратно ушло.

Не оглядываясь, Оин шагнул за порог, и только когда дверь захлопнулась за его спиной, почувствовал, что вырвался из ловушки. Шум города снаружи мигом затопил сознание голосами прохожих и запахами приятной улочки. Прежде чем двинуться по ней, Оин окутал себя чарами Ускользающих миражей. Он не боялся, что девчонка с мечом снова выследит его — простая предосторожность. Главной причиной стала теневая энергия, осевшая в нём с прошлого вечера — она требовала высвобождения, жаля изнутри.

«Ты должен понимать… это не выход».

Ни хрена он ему не должен. Если Дэш думает, что обращение к теневой — это падение, то он не ведает, что такое настоящая Пропасть.

Вскоре Оин миновал спящий фонтан на углу Буковой и Пейнитовой улиц, избегая столкновения с крикунами, трясущими листовками.

«ГРЯДЁТ РЕДЧАЙШЕЕ ДВУЛУНИЕ!» — голосили они, размахивая пожелтевшими листами.

Кое-кто из прохожих останавливался, чтобы взять один и ознакомиться с содержанием, а через пару домов кинуть, уже скомканный, в забитую ливнёвку. Поразительно, что столь редкое небесное событие, обросшее мифами и непредсказуемое в своём проявлении, оказалось бессильным перед ритмом столичной жизни, где людской страх ограничивался лёгкой озабоченностью и суевериями, придуманными странными людьми, не сильно занятыми каким-нибудь делом.

Оину и вовсе было плевать на Двулуние. Пусть об этом заботятся другие, какой-нибудь важный жрец или мудрый астроном. Лично его беспокоило, как прожить ближайшие дни на последние лури. Если он не раздобудет денег к закату, снова придётся заявиться на порог Несс, чего он по возможности хотел избежать, не желая испытывать её терпение и вечно полагаться на доброту. Так он объяснял себе собственное нежелание сталкиваться с неприятной правдой, которую сестра выдавала ему, без прикрас. Гораздо проще притвориться, что не хочешь нагло навязываться, чем