не светского льва. Красивый и умный, он не упустил полученного преимущества, и препятствия на его пути к успеху постепенно начали исчезать.

На похоронах покойного Меркер появился в кортеже в образе скорбящего друга. Более того, он написал и опубликовал в заметной газете лестный отзыв о трудах преподобного Александра Уэлдона и послал экземпляр Элисон. Для украшения гроба он послал цветы, а в одной из своих лекций упомянул, какую потерю понесла Нигерия из-за смерти столь выдающегося колониального деятеля. Меркер всячески старался внушить Элисон, что уважал и ценил ее отца, но, несмотря на все его усилия, девушка не могла поверить ни одному слову и делу исследователя. Об этом она и сообщила Джиму на следующий день после того, как тело ее отца было предано земле на кладбище Кенсал-Грин.

Влюбленные беседовали в гостиной Бан-хауса, где Элисон продолжала квартировать. Но, как и остальные обитатели пансиона, она намеревалась уехать, как только уладит свои дела. Миссис Ботторт уже лишилась постояльцев – все как один сбежали из дома, где произошло столь ужасное убийство. Хозяйка дома отнеслась к такому развитию событий философски, ведь, как она часто заявляла, о надвигающейся беде ее предупредила Джемайма Пайн. Джим и Элисон обсуждали планы на будущее, и тут появилась миссис Ботторт со скорбным лицом. В ответ на приглашение Элисон войти она открыла дверь и застыла на пороге, словно статуя Ниобы, исполненная слез и печали, но готовая принять удар судьбы.

– Прошу прощения, мисс, – сказала она, глубоко вздохнув, – не хочу бередить вашу рану, вы только похоронили своего дорогого отца. Не хотела бы я оказаться на вашем месте и лишиться кого-то из родителей. Но, как бы то ни было, одни ложатся в могилу, а другие продолжают жить. Вот я и хочу спросить про ваши планы, чтобы строить свои.

– Через два дня я уезжаю отсюда в Брайтон, – печально объявила Элисон. – Останусь там у тети на месяц. Потом выйду замуж за мистера Карвера и уеду в Лагос.

– Ну, мисс, не знаю, где это, но очень надеюсь, не там, где кишат крокодилы и тигры, и уж тем более не там, где свили гнездо эти черные дикари и убийцы. Но я желаю вам всего наилучшего, мисс, и уверена: мистер Карвер сделает все возможное, чтобы вы были счастливы, как того заслуживаете. Хотя какое уж тут счастье, мисс, – с тоской закончила хозяйка, – когда над головой сгущаются тучи, а под ногами роет могилу смерть.

– Не говорите такое, миссис Ботторт, – резко прервал ее Карвер, потому что Элисон побледнела и задрожала. – Скажите то, с чем пришли, и оставьте нас. Мы обсуждаем свои дела.

– Я уже все сказала, – ответила миссис Ботторт, качая головой, – просто хочу узнать, что на уме у этой бедняжки. От меня все ушли, как от чумы, начиная с майора Стила, который ругался, как сапожник, и заканчивая Бартоломью и двумя глупыми горничными. Только Дженни, моя помощница на кухне, осталась за компанию, если ее можно назвать компанией. Я сама уезжаю на следующей неделе, вот и пришла спросить, когда собирается съехать мисс Уэлдон.

– Через два дня, – повторила Элисон, видя, что несчастная женщина старается быть любезной. – Боюсь, ужасная смерть моего отца разрушила ваше предприятие, миссис Ботторт.

– Да, мисс, разрушила, кому охота селиться в дом с такой репутацией, и что с ним будет делать хозяин, ума не приложу. Я-то с ним договор аренды расторгла, теперь собираю вещички и уеду отсюда, чтобы спокойно закончить свои дни. Слава небесам, – добавила миссис Ботторт, роняя слезы, – что у меня хватит денег на достойное житье, хотя я никогда не поеду жить в деревню Джемаймы Пайн, как она того желает, ведь это именно она накликала беду.

– Глупости! Чепуха! – резко сказал Джим, потому что нытье миссис Ботторт действовало ему на нервы. – Она стреляла наугад, не более того.

– Наугад или нет, но попала-то пуля в яблочко, сэр, если выражаться военным языком. Да что об этом говорить. Я знаю то, что знаю, и теперь еду туда, где в детские годы жил Ботторт.

– Надеюсь, будете там счастливы, – мягко сказала Элисон.

– Да уж постараюсь, не хуже других, – простонала миссис Ботторт. – А вам с мистером Карвером побольше радостей в жизни. Выходите за него, мисс, и обязательно поймайте этого черномазого, который огрел вашего несчастного папашу по голове, когда тот спал сном праведника.

– Если вы имеете в виду Фодио, – с раздражением вмешался Джим, – то он невиновен.

– Сэр, что же вы такое говорите! Еще как виновен, так вам и судья с присяжными скажут, и болтаться ему на виселице, пока дух не испустит, а вы такое говорите, мистер Карвер. Все, я пошла, у меня дел невпроворот, но, мисс Уэлдон, в доме теперь никого, одни привидения, так что, ежели хотите, могу прийти ночевать в вашу комнату, только скажите.

– Спасибо, но мне не страшно.

– А мне страшно. – Миссис Ботторт поежилась. – Буду спать у Дженни, она мне стряпать помогает, только сейчас и стряпать не для кого, мисс Уэлдон. Эх, – миссис Ботторт вздохнула еще глубже и неповоротливым китом выплыла из комнаты. – Сегодня здесь, а завтра нас нет, как трава, которую срезают и бросают в печь, что ни говори.

Когда дверь закрылась и красноречивые стоны миссис Ботторт стихли, Карвер с тревогой посмотрел на Элисон.

– Думаю, тебе следует принять ее любезное предложение, дорогая, – сказал он увещевательно, – пусть спит в твоей комнате. Оставаться в этом доме – приятного мало.

– Я не боюсь, Джим. Если мертвые и возвращаются, мой отец меня не испугает.

– Элисон, не надо так говорить. Лучше поселись в какой-нибудь уютной гостинице и живи там до отъезда в Брайтон. Или телеграфируй тете, пусть приедет сюда и поживет с тобой.

Элисон покачала головой.

– Тетя – человек нервный. Не волнуйся, Джим, я буду под присмотром миссис Ботторт, этого достаточно. Какое счастье, что ты здесь, дорогой. Что бы я без тебя делала?

Карвер обнял ее за талию.

– Дорогая, я знаю, ты девушка храбрая, можешь за себя постоять. Но я рад быть здесь, чтобы помочь тебе смириться с тяжелой утратой. Теперь, когда твой дорогой отец похоронен, давай подумаем о будущем. Оно у нас светлое.

– Тучи вокруг нас еще не рассеялись, Джим.

– Глупости, ты слишком чувствительна.

– Может, и так, но я чувствую: напасти только начались, нам обоим предстоит пройти через многое, прежде чем засветит солнце и наша жизнь станет яркой.

Джим поцеловал ее.

– Выбрось эти мысли из головы. Мы вместе, я смогу вынести твое бремя: если не все, то половину точно.

– Но я не понимаю,