убийство произошло около половины одиннадцатого вечера, примерно, назвать время с точностью до минуты доктор не может. Видимо, несчастный джентльмен лег спать и был разбужен появлением убийцы. Поняв, что его присутствие обнаружено, убийца схватил со стены топор и нанес удар, не дав жертве закричать. Скорее всего, убийца проник в комнату не для убийства, а для ограбления. Можете как-то пролить свет на происшедшее?

– Едва ли, – устало произнес Карвер. – Но, если позволите мне пойти домой и поспать, завтра расскажу вам все, что смогу.

Инспектор согласился, поскольку к преступлению Карвер явно не имел отношения. И Джим вышел, крайне огорченный и озадаченный.

Глава X

Дознание

Сезон в Лондоне был в самом разгаре, однако трагическая смерть мистера Уэлдона привлекла к себе пристальное внимание. Возраст и занятия жертвы, его широкая известность в колониях и на родине, а также тот факт, что он был варварски убит в центре самого цивилизованного города мира, вызвали всеобщее возмущение. Некоторые вспыльчивые люди несправедливо жаловались в газетах: куда смотрит полиция, если человека так запросто убивают в собственной постели? Либерально настроенная публика замечала, что от полиции нельзя ждать невозможного. Узкий переулок, куда выходило единственное окно спальни покойного, был малопосещаем, потому что от Бан-сквер вел в никуда. К тому же окно выходило на глухую стену дома на другой стороне переулка, и увидеть, как убийца спускается по веревке, было просто некому. Полицейский на площади совершал обычный обход и, свернув в переулок, обнаружил болтающуюся веревку примерно минут через тридцать после побега, если считать, что преступление произошло в половине одиннадцатого. Таким образом, обвинения полиции в халатности, выдвинутые вспыльчивыми горожанами, были признаны беспочвенными.

Разумеется, Бан-хаус оказался в центре внимания, его фотография появилась во всех утренних газетах: окно, из которого спустился убийца, было помечено крестиком. Всю неделю сотни людей приходили на место преступления и глазели на особняк, вызывая досаду у оставшихся обитателей пансиона. Те, кто был в отъезде, узнав об убийстве, не спешили возвращаться – пусть сначала уляжется шумиха. Но вскоре майор Стил и дамы написали миссис Ботторт, что вернутся лишь затем, чтобы забрать свои вещи. Хозяйка приняла эти сообщения со спокойным фатализмом, какого придерживалась все это время.

– Это все Джемайма Пайн и ее треклятые карты, – вздыхала миссис Ботторт, с удовольствием рассказывая о своих несчастьях всем и каждому. – Она ведь напророчила: будет внезапная смерть, тогда моему пансиону и моей репутации несдобровать. Жильцы, которых сейчас нет, уже сообщили мне, что съезжают, те, кто здесь, тоже наверняка уедут, а слуг я точно не удержу. Мисс Сендел, миссис Кроншоу, донна Кристина – как только почтенного джентльмена похоронят, только их и видели. Придется отказаться от дома и жить на свои сбережения, какой смысл цепляться за развалюху. Только в жизни больше не назову Джемайму Пайн подругой, даже не просите, – энергично заключила миссис Ботторт. – Насолила мне хуже некуда.

Стоило ли указывать милой даме на то, что в предсказании карт мисс Пайн не виновата? Миссис Ботторт твердо стояла на своем мнении: это все из-за Джемаймы. И сделала историю гадания достоянием гласности. Газеты ухватились за столь удивительное исполнение предсказанного, и один предприимчивый репортер даже отправился брать интервью у пророчицы в ее деревне. Мисс Пайн в каком-то смысле прославилась и могла бы сколотить целое состояние, открой она салон ясновидящей на Бонд-стрит. Однако, по правде говоря, собственный успех ее здорово напугал, и иметь дело с картами впредь она отказалась. Но даже подобное благородство не смогло умиротворить миссис Ботторт, и письма Джемаймы к ней остались без ответа.

Другой интересной темой, подхваченной газетами, стала история «Нечто». В ходе расследования всплыло следующее: у Уэлдона был амулет, который страстно желали заполучить представители черной расы. На свет извлекли статьи миссионера, рассказывавшие о силе амулета и поклонении ему, и эта странная история привлекла к убийству еще больше внимания. Никто не сомневался: преступление совершено с целью завладеть талисманом. Знакомым с обстоятельствами было очевидно: Нгвам, будучи негром и находясь на месте преступления в тот вечер, когда оно было совершено, что-то знал об этом деле, а то и сам был виновен. Полицейские обыскали и Нгвама, и подвал в поисках амулета, но ничего не нашли. Допрос карлика через переводчика ни к чему не привел. Наконец, показания миссис Ботторт сняли с негра подозрения в соучастии, поскольку она поклялась – ключ от комнаты, где спал карлик, все время лежал у нее в кармане. Выходило, что Нгвам ни при чем.

Одним из наиболее активных участников разбирательства стал Пол Меркер – сославшись на дружбу с миссионером, он предложил свои услуги полиции. Мало того, он наведался к Элисон, чтобы выразить ей свои соболезнования. Сначала девушка отказалась от встречи с ним, но, поразмыслив, решила: почему нет? Меркер хорошо знал, что такое «Нечто», желал обладать амулетом, заходил к Уэлдону незадолго до совершения преступления и повздорил с ним. А что, предположила Элисон, если Меркер замешан в этом деле? Чтобы внести ясность, она велела проводить его в гостиную. Если этот человек и правда имеет какое-то отношение к преступлению, он может выдать себя в личной беседе. Она только сожалела, что рядом не было Джима.

– Не представляете, как я вам соболезную, мисс Уэлдон, – скорбно произнес Меркер, когда Элисон, во всем черном и похожая на собственную тень, поднялась ему навстречу. – Скорблю не меньше вашего.

– Спасибо, – тихо ответила девушка. – Знаю, вы поссорились с отцом незадолго до того, как его подло убили.

Меркер пожал квадратными плечами, задумчиво посмотрел на девушку, но ее выпад его никоим образом не смутил.

– Поверьте, я очень опечален тем, что ваш отец повел себя недружелюбно, – с сожалением сказал он. – На самом деле я тогда заглянул справиться о здоровье донны Кристины – знал, что ей нездоровится. Ваш отец спустился по лестнице, когда я разговаривал с хозяйкой дома, и устроил скандал. Я лишь ответил на его слова, сказав, что он не должен слушать сплетни.

– Какие сплетни? – спросила Элисон без обиняков.

– Видите ли, – невозмутимо ответил исследователь, – любой человек, который добивается заметных успехов, становится предметом обсуждения, а поскольку я оказал империи некоторые услуги, от пересудов мне не укрыться. На недавней встрече какой-то недоброжелатель сказал вашему отцу, что во время предпоследней экспедиции в глубь Нигерии я стрелял в туземцев и порол их. Да, мне пришлось пойти на это, чтобы спасти себе жизнь; но я не действовал с приписываемой мне жестокостью.

– А что вы скажете насчет Нгвама?

– Вот откуда ветер дует, мисс Уэлдон. Этот черный зверь наговорил обо мне кучу лжи, а ваш отец