— Это очень здравая мысль. — одобрительно заметил Фадж и быстрым шагом направился вверх по лестнице.

В неровном свете чадящих факелов остальные последовали за ним. В какой-то момент Нарцисса Малфой споткнулась в темноте, Левин заметил выпавший у неё из карамана мантии запечатанный конверт и поспешно наступил на него, раньше, чем кто-либо это увидит. Поколебавшись, Левин сделал вид, что помогает ей подняться и незаметно положил конверт ей обратно в карман.

— Будьте осторожнее, миссис Малфой. — значительным тоном заметил он.

— Обязательно, спасибо вам, Сергей. — глаза миссис Малфой подозрительно заблестели. Она поспешно моргнула и отвернулась, перед этим крепко, благодарно сжав его запястье.

Инспекция вышла длинной и изматывающей. Но проверка верхних этажей, как он и ожидал, далась чуть легче, если не считать бесконечного экскурса по лестницам. Обратно к аппартационной площадке они добирались с помощью той же лодки, на которой прибыли на остров. Расходились молча. Левин чувствовал себя смертельно уставшим. И сам не понял, как оказался на пороге дома на площади Гримо и постучал в дверь. Открыл Сириус Блэк. Задавать глупых вопросов он не стал, с каменным лицом проводив доктора до его комнаты. Левин заснул, не раздеваясь, стоило только его голове коснуться подушки. И ему приснился роскошный бал в далёком, как никогда, Петербурге…

Черный том. 43. Исправляя ошибки

— Пиши мне письма. — проговорила мама, в третий раз за последние пятнадцать минут крепко меня обнимая. — И сразу же обращайся к Северусу, если что-то случится. По любому поводу!

— Всё будет в порядке, я обещаю. — отозвался я и аккуратно отстранился. Мама выдавила из себя улыбку, но тут же вздрогнула, когда раздался предупреждающий гудок экспресса. Я мимолетно прижал её ладонь к губам и, не оглядываясь, пошёл в вагон.

В купе у окна я остановился и прижал ладонь к стеклу. От того, каким отчаянным взглядом меня провожала мать, на душе заскребли кошки. Поезд медленно набирал ход, я стоял на месте, пока фигура матери не скрылась за поворотом. С трудом отогнав от себя меланхоличные мысли, я встряхнулся. Нужно зайти в вагон старост, получить инструкции и расписание патрулирования вагонов. А позже можно будет найти Крэбба с Гойлом и всех остальных.

Старосты всегда располагались в первых вагонах, до которых ещё нужно было дойти. Стоило выйти в переполненный учениками всех возрастов коридор, как на меня напала растерянность и ступор. За лето я отвык видеть кругом столько людей. Собравшись с мыслями, я выдохнул, обогнул стайку галдящих первокурсников и ускорил шаг. Дверь в вагон старост оказалась открыта, на звук моих шагов обернулся какой-то светловолосый райвенкловец. Его значок был немного наискось приколот к мантии. Галстук развязан, а на указательном и среднем пальце левой руки я заметил несколько явных чернильных пятен.

— А, Малфой. — протянул он, окинув меня оценивающим взглядом. — Ну, поздравляю.

— Спасибо, взаимно. — ответил я и пожал ему руку. — А ты…?

— Энтони Голдштейн. Я буду старостой Райвенкло.

— Приятно познакомиться. — кивнул я, украдкой оглядываясь. Вагон старост выглядел действительно роскошным и представлял собой несколько огромных помещений, которые с легкостью могли бы сойти за мини-гостиную. Диваны, многочисленные кресла, длинный журнальный столик напротив каждого дивана и несколько книжных шкафов.

— Ради этого стоило стараться, а? — будто прочитал мои мысли Голдштейн, хмыкнув и опустившись в одно из кресел. Вытянув длинные ноги, он положил их на подставку и прикрыл глаза. — Не стой столбом, расслабься. До собрания время есть, всё равно ещё никто не пришел.

— Да, наверное. — согласился я и подошел к книжным полкам. Выудив со средней полки пособие по чарам, я опустился в соседнее кресло и погрузился в чтение. Здесь, в вагоне, даже шум колес и голоса других учеников слышались весьма приглушенно. Я быстро почувствовал себя комфортно. Голдштейн, кажется, и вовсе задремал.

— Джентльмены. — дал о себе знать высокий, темнокожий семикурсник-райвенкловец, бесшумно появившись на пороге вагона. Голдштейн от неожиданности всхрапнул и подскочил, оправляя мантию. — Не дергайся, Тони. — хохотнул незнакомец, продемонстрировав ослепительно белые зубы. — Я всего лишь пришёл познакомиться. Здесь только вы?

— Пока да. — ответил я, откладывая в сторону книгу и поднимаясь. — 5 курс, Драко Малфой. — рукопожатие у райвенкловца оказалось удивительно крепким.

— Уильям Локх, 7 курс. — хмыкнул он и окинул меня взглядом. — Рады назначению?

— Ещё бы. — отозвался Голдштейн, я просто кивнул и сжал трость, чтобы занять руки. К счастью, мелкую дрожь в пальцах, с которой мне приходится справляться в последнее время, никто не заметил. — Для инструктажа придётся ждать остальных?

— Это логичнее, чем если бы я повторял всё по несколько раз. — отозвался Уильям, развалившись на диване и поведя с хрустом плечами. — Ну, самые базовые вещи, думаю, и так ясны. Старосты факультетов подчиняются старостам школы, то есть мне и Эмме с седьмого курса Гриффиндора. Помимо прочего лично вы отвечаете перед старостами-семикурсниками своего факультета, а потом все вместе перед деканом.

— Отчетов много будет? — уточнил я, тоже возвращаясь в кресло. — Я слышал мельком, что старостам приходится сидеть за бумагами.

— На пятом курсе — не особо. — успокоил меня Уильям. — Исключения составляют случаи, когда члены твоего факультета нахватают пропусков и отработок. Вот тогда да, придется писать много объяснительных. А так будь готов в основном к опеке над младшими и патрулям, как минимум, три раза в неделю, ну и, может, чуть больше, если кто-то попросит тебя выйти вместо него.

— Понял. — кивнул я и снова вернулся к книге.

— А у старост-семикурсников что? Больше обязанностей? — лениво протянул Голдштейн.

— А ты как думаешь, гений? Конечно, больше. — хохотнул Уильям. — Помимо выпускных экзаменов и поддержки собственной репутации, мы отвечаем за работу остальных старост, за подготовку СОВ для пятого курса, иногда помогаем преподавателям с проверкой домашних заданий. Ну и старосты седьмого курса помимо прочего получают больше возможностей для назначения взыскания провинившемуся… При условии, что с твоим решением согласится деканы факультетов. А деканы соглашаются почти всегда, передав старостам почетную обязанность разрешать мелкие дрязги и конфликты.

— Звучит, как очень много личного геморроя. — поморщился Голдштейн.