секунду она украдкой потянулась за фруктами, и сложила руки на коленях.

И тут я чуть не вздрогнула, когда моей щеки коснулся палец. Я повернула голову и посмотрела на мужчину рядом, стараясь изо всех сил не выглядеть шокированной его прикосновением. Пожалуйста, тело, не делай ничего позорного.

Генри тоже не помогал.

Его большой палец скользнул по моей челюсти.

– Спасибо, – произнес он одними губами, коснувшись мочки моего уха своим шершавым пальцем.

Я не смела даже дышать.

А еще я была сверхпризнательна за то, что он наклонился и прижался губами к моему виску на целую долю секунды, после чего отодвинулся обратно.

Мне не хотелось и знать, как выглядело мое лицо в тот момент.

Пока моя голова кружилась от того, что его рот коснулся моего лица, он произнес очень тихим голосом:

– После выпуска из школы и того года, когда я жил в Нью-Мексико, я переехал в Монтроуз, чтобы получить степень бакалавра, потом проработал там два года в полиции, а после умерла мама Мэтти. – Он ненадолго замолчал, и тишина казалась такой оглушительной, пока его кадык двигался вверх и вниз. – Я не знал, что делать, поэтому забрал Мэтти, и мы поселились здесь. Я нашел работу от округа, наконец вступил в свои обязанности и с тех пор живу тут.

Он наконец-то ответил на мой вопрос, который я задала в машине по пути из закусочной. Ух ты. Ух ты. Ух ты.

– Спасибо, что рассказал, Пушок. Меня всегда это интересовало, – призналась я, изо всех сил стараясь не придавать огромного значения тому, что он поделился со мной информацией личного характера.

Он наклонил голову набок, чтобы лучше видеть меня.

– Ты правда не знала?

– Нет. Мэтти больше никогда не говорил ни о чем, связанном с его семьей. – Я помолчала. – Точнее, он в принципе никогда особо не распространялся о родне по твоей линии.

Он нахмурился.

– Ни о маме, ни о папе?

Я покачала головой.

– Я могу сосчитать по пальцам одной руки количество раз, когда он говорил о них за последние десять лет.

– Мэтти?

– Болтун Мэтти, да, – подтвердила я, поскольку он представлял себе масштабы этой черты характера его кузена.

Генри нахмурился еще сильнее, и выражение его лица стало задумчивым.

– Не удивительно, что он не говорил обо мне…

– Почему это?

– Потому что… – Он внезапно стал выглядеть так, словно ему неловко.

– Потому что? – прошептала я.

Генри провел рукой по губам, и я почти решила, что он уже не ответит, но он сделал то, что свойственно ему, о чем я и забыла, – сказал правду:

– Тогда я хреново приглядывал за ним. Я не соображал, что делал. Когда я проживал горе…

Когда он проживал горе? По кому он горевал?

– Я хотел, чтобы меня оставили в покое, так что я это и дал ему. Только после его отъезда я догадался, что ему, быть может, нужно от меня совершенно противоположное.

– Он не говорил ни единого плохого слова о тебе ни мне, ни Сиенне, – сообщила я ему. – Он любит тебя. Я уверена, что он признателен тебе за то, что ты сделал для него. То была д-е-р-ь-м-о-в-а-я ситуация.

Одно из мускулистых плеч Генри поднялось и опустилось.

– Он не был счастлив здесь. Он уехал сразу же, как смог.

– Это не из-за тебя, – попыталась я объяснить. – Он любил своих родителей, Пушок. Его жизнь изменилась в одночасье. Вот и все. Не думаю, что кто-либо в состоянии как-то помочь разбитому сердцу другого человека. – Я поморщилась. – Если тебе будет от этого легче, он городской парень. Он говорил, что не может жить без доставки еды и доставки товаров дольше двух дней. У него есть белый диван.

Генри перекатился на бок.

– Белый диван? – повторил он, не веря своим ушам.

Я кивнула.

– Его машина изнутри тоже белая, веришь или нет.

Он скорчил гримасу.

– Он что, не пачкается?

– Я нашла пароочиститель в его чулане.

Из его рта вырвалось фырканье, но сразу после этого уголок его губ приподнялся.

– Он до сих пор все такой же мелкий засранец. Первые седые волосы появились у меня, когда он начал жить со мной.

Я протянула руку и коснулась его виска, где пара седых прядей смешалась с черными волосами. Раньше я не замечала их, их было не так уж и много. Но я просто не могла упустить такую возможность.

– Это они?..

Он прищурился, и я сразу же поняла, от кого Агнес научилась делать такое лицо.

– Бьюсь об заклад, где-то на другой стороне у меня есть еще несколько после того дня, когда ты ругалась со Спенсером и он бросил в тебя дерево.

Так мы перешли на шутки?

– Я сожалею… – Я постаралась посмотреть на него с извиняющимся видом.

– Ты сожалеешь только о том, что наговорила ему гадостей.

С этим я не могла поспорить.

И если мне казалось очаровательным то, что он настолько хорошо знал меня, чтобы распознать такое… полагаю, в мире существовали вещи и похуже, которые я могла посчитать милыми.

Глава 15

Несколькими вечерами позже я впала в рассеянность, и виновата в этом была Сиенна.

Сиенна: Познакомилась уже с кем-нибудь симпатичным?

Сиенна: Есть на примете будущий мистер Попока?

На самом деле на ранчо я не познакомилась ни с одним симпатичным парнем… который был бы в счет. Я не стала бы называть Генри просто «парнем», а мои чувства к Рэндаллу, к сожалению, вообще не двигались в том направлении. Ни один из отцов, с которыми я познакомилась в детском саду, тоже не входил в этот список – все они были в паре.

Так что в ответ ей мне не было нужды набирать более трех букв.

Я: Нет.

Сиенна: Тогда чего же ты ждешь?

Этот вопрос как раз крутился у меня в голове по пути на ужин, когда короткий свист заставил меня обернуться.

И правда, чего я ждала?

Однако у меня больше не было времени, чтобы подумать над этим, поскольку я увидела, как Генри, только что после душа, спускался по лестнице в темных джинсах