Нарцисса кивнула.

— Люциус тоже откажется… от нашего имени. Меня не трогают, я кормлю Драко.

Она всхлипнула.

— Мне жаль, крёстная. Всех жаль — Беллу, Роди с Басти. Зачем они это сделали? Я просила Люциуса, но он сказал, что им невозможно помочь.

— Он прав, — печально кивнула женщина. — Что сделано, то сделано. Вас тоже не будет?

Нарцисса покачала головой.

— И ты не ходи, не надо. Ты им ничем не поможешь, зато вся ненависть этого сброда обрушится на тебя.

— Это исключено, Цисси. Может, это последний раз, когда я смогу увидеть своих детей. У тебя есть собственный ребёнок, уверена, ты меня понимаешь.

Нарцисса опустила глаза и тут же встрепенулась.

— Кто-то идёт! Это Люциус! Прощай, крёстная!

Девушка исчезла.

Маргарита плохо помнила, как провела время до суда. Кажется, под утро ей удалось немного задремать. Часы тянулись невыносимо медленно. В свежем «Пророке» она прочла зявление Сигнуса. «Мы с женой отказываемся от Беллатрикс, как ранее отказались от Андромеды, — писал он. — Отныне у нас лишь одна дочь, достойная имени Блэков и Малфоев. Хотя, безусловно, вина за это преступление лежит на муже Беллатрикс Родольфусе Лестрейндже, но она сделала свой выбор, а мы делаем свой. И пусть правосудие свершится».

Маргарита не осуждала Сигнуса, лишь подумала, смогла бы она сама отказаться от кого-то из сыновей ради благополучия другого, и поняла — нет, никогда. Да и ни один из её мальчиков на это не согласился бы. Они всегда были очень дружны, любили и поддерживали друг друга и ни за что бы друг друга не предали.

В назначенное время Маргарита вошла в Министерство и спустилась в зал № 10, где проходили судебные заседания. Маги, которые тоже направлялись туда, отшатывались от неё и делали вид, что не замечают. Маргарита вошла в зал и заняла место во втором ряду, поближе к креслам, где должны были сидеть обвиняемые. Сесть рядом с ней никто не осмелился. Леди Лестрейндж смотрела на дверь в дальнем углу зала, через которую обычно вводили подсудимых, и тут почувствовала на себе чей-то пристальный тяжёлый взгляд. Непроизвольно оглянувшись, она встретилась глазами с Августой Лонгботтом.

— Ты осмелилась сюда явится! — Августа не считала нужным понижать голос.

Перешёптывания за спиной Маргариты усилились. Женщина отвернулась.

— Твои выродки получат по заслугам! — не успокаивалась ведьма. — Сегодня ты увидишь их в последний раз.

Крауч, успевший занять место председателя суда, стукнул молотком по столу.

— Прошу тишины!

Августа неохотно умолкла. Шепотки тоже стихли.

— Совет по магическому законодательству собрался сегодня, чтобы покарать виновных в страшном преступлении, — начал Крауч. Слова давались ему тяжело, он выглядел мрачным и измождённым, лицо приобрело землистый оттенок, на виске билась жилка. Жена Крауча, сидевшая рядом с ним, то и дело прикладывала платок к покрасневшим глазам и тщетно пыталась подавить рыдания. — Многие из вас знают молодых, подающих надежды авроров Фрэнка и Алису Лонгботтомов. Также всем известно, что на днях они стали жертвами тягчайшего преступления. Четверо негодяев из отвертевшихся от ответа Пожирателей смерти, желая узнать, что произошло с их хозяином, подвергли жестоким пыткам сначала Фрэнка, а затем, ничего от него не добившись, Алису. Лонгботтомы в ужасном состоянии, прогнозы целителей неутешительны.

— Я хочу, чтобы суд увидел, что с ними сделали! — выкрикнула Августа.

Крауч, вопреки ожиданиям, не одёрнул её, а дал знак аврорам, дежурившим у выхода. Один из них скрылся за дверью и тут же вернулся в сопровождении двух целителей, бережно поддерживавших под руки несчастных Лонгботтомов. Зал охнул. Маргарита судорожно сглотнула.

Фрэнк и Алиса, казалось, состарились на сорок лет. Оба совершенно седые, с измученными лицами, на которых застыло выражение ужаса, с остановившимися перепуганными глазами, они совсем не напоминали здоровых, полных жизни молодых людей с фотографии в «Ежедневном пророке».

Публика в зале возмущённо загудела.

На Лонгботтомов скопление разгневанных людей произвело пугающее впечатление. Фрэнк рухнул на пол, сжавшись в комок, и жалобно захныкал. Алиса упала на колени, закрыла лицо руками и заскулила.

«Зачем Августа устроила это представление? — отстранённо подумала Маргарита. — Им же страшно, это усугубляет их состояние».

— Мой внук остался сиротой при живых родителях, — орала Августа. — Мой сын не сможет заняться его воспитанием, не вырастит из него настоящего мужчину. Эти подонки отняли у меня всё! Я требую возмездия!

— Вы получите его, леди Лонгботтом, — пообещал Крауч, давая знак вывести Фрэнка и Алису.

Целители с трудом подняли их, цепляющихся за пол, за кресла, друг за друга, и вывели из зала.

Крауч приказал ввести обвиняемых. Маргарита напряглась.

Дохнуло стылым холодом, заныло сердце. В зал вплыло сразу шестеро дементоров. Авроры взмахнули палочками, и между дементорами и публикой возникло несколько патронусов — гусь, заяц, крот и варан. Стало теплее, но тяжесть на душе Маргариты осталась.

Следом за дементорами вошли арестованные. Зал ахнул. Многие, раскрыв рот, повернулись к Краучу. Сесиль зашлась в истошных рыданиях. Имена задержанных не назывались, и если о Лестрейнджах непостижимым образом (вероятно, не обошлось без Грюма, — подумала Маргарита) знали все, то присутствие среди преступников сына главы Отдела Магического правопорядка для многих оказалось сюрпризом.

Маргариту Крауч-младший не интересовал. Она прикипела взглядом к сыновьям. Ей сразу же стало понятно, что Родольфус под сильнодействующими зельями. Он выглядел полностью дезориентированным, двигался неуверенно, глаза его были совершенно пусты. «Обезболивающие и укрепляющие», — подумала Маргарита. Очевидно, Родольфус сражался до последнего, а потом его наверняка мучили не меньше, чем Лонгботтомов, но, в отличие от Фрэнка, сломить не смогли. Рабастан затравленно озирался, его губы нервно подёргивались, глаза перебегали с одного озлобленного лица на другое. И лишь Беллатрикс гордо выпрямилась, откинув голову, и с презрением оглядела присутствующих.

Дементоры подтолкнули узников к креслам. Стоило тем опуститься, как цепи, свисавшие с подлокотников, подскочили и обвили запястья пленников. Родольфус, похоже, этого не заметил, губы Рабастана задёргались быстрее, Беллатрикс пренебрежительно фыркнула, а юный Крауч затрясся ещё сильнее.

— Обвиняемые, вас доставили в Совет по Магическому законодательству, чтобы зачитать приговор, — встал Крауч.

«Приговор… уже всё решено. Ни суда, ни защиты. Хотя чем они могли бы помочь?»

Маргарита поймала взгляд Рабастана и ободряюще улыбнулась сыну. Басти опустил глаза. Родольфус, когда Крауч заговорил, повернул к нему голову и безуспешно силился вникнуть в смысл сказанного. Беллатрикс вольготно раскинулась на кресле и изучала потолок, словно происходящее не имело к ней никакого отношения. Барти надрывался, твердя о своей невиновности и умоляя отца его пощадить. Сесиль рыдала не останавливаясь. «Какой-то бессмысленный фарс», — подумала Маргарита.

Она не оправдывала ни Родольфуса, ни Рабастана. То, что они сделали сейчас, что творили много лет,