Ривен хмыкает, касается ладонью сумки на поясе — там тихо звякает стекло.

Слышу впереди лёгкий хруст, мелькает тень между стволами. Улавливаю запах — острый, с примесью железа и костяники, с ноткой пота. Люди. Два голоса, два дыхания. Выглядываю: первый выше, плечи напряжённые, явно настороже. Второй ниже, держится чуть позади, всё время оглядывается. У обоих оружие — у первого лук на плече, у второго короткий топор. Не для дров. Для головы, если понадобится.

Замедляю шаг, показываю Ривену жест: быть тише. Он сразу ловит мой ритм, перестаёт ломать ветки, становится осторожнее.

Выхожу из тени резко, не даю им времени среагировать. Первый сразу выхватывает нож, пытается ткнуть мне в горло — перехватываю его запястье, выкручиваю кисть так, чтобы пальцы сами разжались, нож падает в траву. Второго Ривен валит на землю, прижимает коленом, кладёт ладонь на шею — парень хрипит, дёргается, но быстро затихает.

Первый бросается на меня, замахивается кулаком, но я отталкиваю его ногой в ствол ели. Слышу хруст, когда воздух выбивается из его лёгких. Тут же оказываюсь рядом, хватаю одной рукой за ворот, второй сжимаю горло. Ловлю взгляд — он замирает, и уже не может сопротивляться.

На пару секунд мы будто застываем во времени: мы оба держим своих людей, оба впитываем их эмоции. Раздражение, паника, всплески боли, внутренний протест. Вокруг становится совсем тихо. Инстинкт подталкивает взять больше, дотянуться глубже, но что-то внутри удерживает: предел переступать нельзя. Отпускаю раньше, чем хочу. Глаза у первого мутнеют, он медленно оседает по стволу ели, скользит вниз в мох.

Бросаю взгляд на Ривена — его рука всё ещё давит на шею второго охотника.

— Не увлекайся, — тихо предупреждаю.

Он слышит, сжимает зубы и нехотя разжимает пальцы. Парень под ним резко глотает воздух, грудная клетка вздымается рывками. Он не пытается встать, просто отползает на локтях, будто боится снова оказаться под его рукой.

— Уходите, — коротко приказываю. — Живы остались, считайте повезло.

Они не ждут повторения: один спотыкаясь бросается прочь с тропы, второй бредёт за ним, не разбирая дороги. Лес быстро скрывает их силуэты, шум в кустах затихает.

Достаю фриал из сумки. Колба холодная, прозрачное стекло переливается на свету. Подношу её к губам, втягиваю воздух, собираю имфирион, выдыхаю его в длинное, узкое горлышко. Он заполняется серебристым облаком, как будто в него вливается холодный туман, стекает по стенкам, собирается в пузырьке на дне.

Ривен наблюдает за мной, повторяет движение, чуть крепче сжимает стекло в ладони. Смотрю, как внутри фриала колышется слабое свечение — уже не чистое чувство, а его отголосок, пригодный для хранения.

— А это даже интересно, знаешь. — Ривен смотрит на фриал, взвешивает его в ладони. — Не думал, что собирать имфирион вот так… может быть почти увлекательно.

Я убираю колбу обратно в сумку, проверяю ремни, скользя взглядом по его лицу. Сейчас в его глазах не азарт, а обычная сосредоточенность, какая бывает у него только на тренировках. Обычно он упрямый, раздражённый, а сейчас будто внимательно оценивает каждое действие.

— Посмотрим, что ты скажешь после десятого фриала, — откидывая сумку за спину. — Весёлых к этому моменту обычно мало остаётся.

Ривен усмехается, чуть склоняет голову, не сводит с меня взгляда.

— А знаешь, я тут подумал… Может, мы зря столько сил тратим на охоту. Имфирион можно усилить и без этого, есть же другой способ.

Он смотрит внимательно, чуть прищурившись, словно ждёт, что я пойму намёк.

И я прекрасно понимаю к чему от клонит. О близости у нас почти не говорят, и это никогда не про чувства. Только, как способ пережить на время голод, когда охота становится опасной или временно невозможной. В этот момент имфирион вспыхивает мощнее, чем после любой охоты. А после… после каждый уходит по своей тропе. Если конечно, случайно не появляется потомство. Только из-за этого наверно мы ещё не вымерли.

Я чуть поднимаю бровь, показывая, что поняла его намёк.

— Думаешь, стоит попробовать? Ты не первый, кто решил, что охоту можно заменить близостью.

— Почему бы и нет? — отвечает равнодушно, как будто обсуждает обычную задачу. — После такого фриалы наполнятся быстрее, да и контроль держать проще.

Я не успеваю ответить. Делаю шаг вперёд и вдруг земля буквально уходит из-под ног. Петля захлёстывает лодыжку, больно режет кожу, меня подкидывает вверх. Сумка с фриалами срывается, я пытаюсь поймать её, но ремень скользит между пальцев. Она падает на землю, стекло внутри глухо звенит, наполненный фриал выкатывается на мох. Всё происходит слишком быстро, я только выдыхаю сквозь зубы ругательство и хватаюсь за нож на поясе.

— Вот только этого не хватало… — Ривен выдыхает коротко. — Теперь весь отряд узнает, кто у нас ловушки собирает, а кто в них сам лезет.

Висну вниз головой, иголки с веток сыплются мне в лицо. Злость поднимается почти сразу — отвлеклась, пропустила простую ловушку.

— Великолепно, — бурчу сквозь зубы, цепляясь пальцами за петлю. Верёвка режет сильнее, вырваться сразу не удаётся.

Слышу, как где-то в чаще трещат ветки — быстрые шаги, несколько голосов. Почти сразу между деревьями появляются люди, запах их волнения и азарта чувствуется даже отсюда. Впереди — массивный рыжий, широкие плечи, борода взлохмачена, двигается так, будто ему всё нипочём. Сбоку мелькает мальчишка, тоже рыжий, движения быстрые, в руке зажата трубка. Замыкает тройку темноволосая женщина, невысокая, двигается легко, но держится чуть в стороне. В её эмоциях нет страха — только интерес и азарт.

Рыжий сразу бросается на Ривена. Парнишка выныривает сбоку — быстрый, чуть суетливый, уже сжимает в руке тонкую трубку, подносит её к губам и делает короткий вдох. Слышится щелчок — дротик летит быстро, почти без звука. Ривен только успевает повернуться, чтобы понять, что произошло, но наконечник уже впился в кожу.

— Проклятие… — голос Ривена хрипнет, он пытается сорвать дротик, но пальцы уже не слушаются. Держится пару секунд, потом падает на колени и оседает на землю.

Женщина подходит ко мне, ступает мягко, смотрит с интересом, в глазах у неё почти весёлое любопытство.

— Вот и поймали тебя, эрида, — говорит она, и я понимаю, что для неё этот момент — как долгожданная награда.

Я срываюсь, размахиваю ножом. Сталь скользит по воздуху, но мужчина хватает меня за запястье, вырывает клинок из пальцев. Женщина сразу перехватывает меня за плечо, не даёт вырваться, сжимает сильно, будто фиксирует для