— Успокойся.

— Лучше убейте меня, — выдыхаю, глядя ей прямо в лицо. Петля давит на лодыжку, кровь приливает к голове, пальцы сжаты в воздухе — ножа уже нет, но я не отпускаю хватку.

— Не спеши с такими просьбами, — отвечает женщина, в голосе хладнокровная уверенность. — Ты нам живая нужнее.

Я не успеваю даже подумать, как всё меняется: острый укол в шею, будто оса. Всё внутри тут же становится вялым, мысли начинают растягиваться, тело не слушается. Пытаюсь ударить, но руки уже тяжёлые, не поднимаются.

— Тише, тише, — слышу у уха, когда ещё раз пытаюсь дёрнуться. — Не рыпайся. Теперь ты наша, эрида.

Меня резко срывают на землю. Мужчина крепко хватает за плечи, встряхивает. Чувствую влажную землю под лицом. Где-то рядом лежит Ривен — не дальше пары шагов, его лицо расплывается, зрение уходит, всё вокруг теряет чёткость. Пытаюсь напрячь мышцы, но тело подводит — яд расползается по венам.

— Осторожно, — шипит охотник, перебрасывая меня через плечо, больно давит костью в живот. Мир снова переворачивается, всё плывёт.

Последнее, что успеваю уловить — смешок женщины у самого уха:

— Сладких снов, чудовище.

Глава 5

— Просыпайся, эрида, хватит спать, — грубый голос пробивается сквозь туман в голове. Потом по щеке прилетает короткий, звонкий шлёпок. Открываю глаза, всё плывёт, свет бьёт в лицо, пытаюсь сфокусировать взгляд.

Надо мной наклоняется лицо рыжего: борода взлохмачена, скулы жёсткие, светлые глаза смотрят внимательно, цепко. Он наклоняется ближе:

— Слышишь меня? — трясёт за плечо, пальцы давят до боли. — Проснулась? Отлично.

Тянусь двинуть рукой, но замечаю цепи на запястьях, холод металла впивается в кожу.

Нет. Это сон. Сон ведь? Не может быть, чтобы люди поймали меня, заковали в цепи…

Сквозь мутный свет различаю каменную дорогу под собой, она тянется из леса к огромной крепостной стене. Между башнями расположены массивные деревянные ворота, в центре которых вырезан дракон с распахнутыми крыльями, его пасть раскрыта так, будто готова проглотить любого, кто решит пройти внутрь без приглашения. Веларрон. Меня притащили в этот проклятый Веларрон, — смешно, не думала, что увижу его так близко. Всю жизнь обходила его стороной, считала, что только дурак сам сунется сюда. И вот, я здесь.

Голова всё ещё тяжёлая, мысли словно завязли в тумане. Вспоминаю, как меня тащили — лес, болота, короткие стоянки у реки. Стоило чуть прийти в себя, мальчишка с иглой опять делал укол и жидкость обжигала плечо, тело моментально становилось ватным, даже попытки разозлиться куда-то тонули. На третьем уколе перестала понимать, где день, где ночь.

Рыжий резко хватает меня под локоть, дёргает, ставит на ноги. Боль отзывается в плече, колени сгибаются сами по себе. Сглатываю раздражение, не даю себе пошатнуться.

Сбоку появляется женщина, морщит лоб, смотрит на меня с явным раздражением.

— Поторопись, Айвен, — командует она рыжему, даже не смотря на меня. — Только проверь цепи как следует, слышишь? Не как в прошлый раз.

— Да сделаю, Мира, — отвечает рыжий раздражённо, отмахиваясь от неё. — Я помню, как тот зверь чуть не вырвался, теперь два раза смотрю. Кей, иди сюда!

Мальчишка тут же выбегает из-за спины. Он, видно, нервничает, бегло осматривает замки, щёлкает по кольцам — пальцы у него быстрые, но чуть дрожат. Раздается звон стали, цепи на запястьях и щиколотках натягиваются сильнее.

— Готово, — выдыхает он, отступая в сторону.

Айвен проверяет ещё раз на всякий случай — дёргает за цепь, смотрит в глаза. Ожидает, наверное, что я сейчас рванусь или заору, но я просто стою.

— Кей! Шляпу не забудь, — напоминает Мира. — Будешь отвечать за сбор с тех, кто глазеть будет, понял? И чтобы ни одной серебряной монеты не прошло мимо!

Мальчишка не спорит, только кивает и шмыгая носом, отводит взгляд.

Рыжий перехватывает мою цепь на запястьях и тянет вперёд. Я делаю первый шаг, металл тут же звякает о камни. За спиной женщина коротко толкает в спину.

— Пошла, — бросает она. — Не заставляй меня повторять.

Вот и всё. Дожила, Селина. Так легко попасться людям — охотилась на них полжизни, считала себя осторожной, а вот теперь шагаю за ними словно трофей.

Краем глаза ищу Ривена, но его нигде не видно. Может, остался в лесу, а может… нет, не сейчас. Тревога внутри медленно разгорается, но отрава ещё держит мысли в тумане.

Перед воротами уже ждёт стража. На груди у них герб Веларрона — тот самый дракон, что теперь встречается мне с каждой стены. Айвен тянет меня к ним, достаёт пару серебряных монет, протягивает их стражнику. Тот берёт деньги быстро, даже не считает, просто бросает на меня холодный взгляд и отводит засов. Ворота медленно распахиваются с тяжёлым гулом. Я шагаю вперёд, ощущаю, как Айвен дёргает меня за цепь, а Мира нетерпеливо подгоняет меня в спину.

Веларрон открывается сразу — широкие улицы из серого камня, дома высокие, вытянутые вверх, на балконах кованые решётки, под ногами ряды лавок. Торговцы выкладывают рыбу, хлеб, ткани, связки лука прямо на камень. Воздух наполняют звон молота, смех, крики, но как только цепи звякают на всю улицу, люди тут же оборачиваются.

— Смотрите, эриду ведут! Настоящую! — орёт кто-то из толпы, тянет шею, чтобы рассмотреть.

— Демон бессердечная! — слышу другой голос, кто-то явно настроен агрессивно.

Меня тащат по мостовой, цепи не просто звенят — гремят так, что слышно, наверное, в каждом доме. Люди сбегаются, запах пота, дыма, крики и чужое дыхание бьют в лицо. Кто-то смотрит с ненавистью, кто-то с опаской, но все жадно ловят мой взгляд.

Я выпрямляюсь, позволяю спине оставаться прямой, подбородок приподнимаю выше, чем нужно. Пусть ищут в моём лице страх, а находят только холодное безразличие. Слабость — последнее, что я позволю себе выдать этим людям.

— Эрида! Покажи глаза! — мальчишка прыгает в стороне, отчаянно пытается разглядеть меня из-за чьих-то спин.

— Хладоносец! — подхватывает женщина, лицо у неё в саже, волосы собраны в узел.

— Серебряный за взгляд чудовища! — выкрикивает Кей, поднимает шляпу и крутит её над головой, ловит монеты, которые летят в воздух со всех сторон. — Серебряный за взгляд! Не зевай, народ!

Толпа сразу начинает сыпать монетами, звон серебра перемешивается с выкриками.

— Платите, кто хочет увидеть чудовище!

В меня летят грязные тряпки, корки хлеба, даже гнилой