Я остановился, стиснув зубы и все еще сжимая кулаки, ожидая, когда она догонит меня.

— Что? — Спросил я, стоя к ней спиной.

Я не хотел смотреть на нее прямо сейчас. Не сейчас, когда я был так зол. Не тогда, когда у меня голова шла кругом из-за нее.

— Ты злишься на меня? — спросила она уже тише, но все еще с тем же упрямым оттенком.

Злюсь? Гребаное преуменьшение.

Я развернулся, свирепо глядя на нее сверху вниз, как будто мог выжечь это чертово послание у нее в черепе. Но когда я открыл рот, слова прозвучали совсем не так, как я планировал.

— Ты не слушала, — сказал я низким, сердитым голосом. — Я говорил тебе оставаться на месте, а вместо этого ты бегала вокруг, и повсюду летали пули. Тебя могли убить, Рыжая.

Ее лицо вытянулось. Я ожидал, что она начнет спорить, выпалит в ответ что-нибудь о том, как она выполняет свою работу, как она здесь, чтобы помочь. Так было бы проще. Но она этого не сделала. На этот раз она просто стояла там с виноватым видом.…

Ее взгляд смягчился, плечи слегка опустились, когда она на мгновение опустила взгляд в землю, а затем снова посмотрела на меня.

— Прости, — сказала она, и на секунду я засомневался, правильно ли я ее расслышал. — Мне следовало прислушаться. Мне не следовало уходить одной. С этого момента я под твоим командованием.

Это — черт. Это было не то, чего я ожидал. Ее слова задели меня сильнее, чем я хотел признать, и на секунду что-то еще вспыхнуло внутри меня. Ее слова, что она подчинится, выслушает меня — это не должно было так подействовать на меня, но, черт возьми, подействовало.

Прежде чем я успел ответить, она посмотрела на меня, ее зеленые глаза были спокойны, ожидая моей реакции. Я почувствовал, как у меня сжалось в груди, мое тело отреагировало так, что я не хотел признавать. Но, конечно, с ней никогда не было ничего простого. Никогда ничего не было.

Ее губы слегка приоткрылись, и мои глаза невольно опустились на долю секунды, выдавая меня. На этот раз она потеряла дар речи, и это чуть не вывело меня из себя.

Прежде чем я смог остановить себя, я схватил ее за подбородок, заставляя посмотреть на меня. Мои пальцы были грубыми, но мне было все равно. Ей нужно было увидеть, что она со мной делает — как морочит мне голову, отвлекая меня, когда мне нужно было сосредоточиться.

— Ты понятия не имеешь, что делаешь со мной, не так ли? — Спросил я почти шепотом.

Она ничего не сказала, но у нее перехватило дыхание, она посмотрела мне в глаза. А потом, просто так, все остальное исчезло. Гнев, разочарование, страх — все это было поглощено этим сильным, неоспоримым притяжением между нами.

В голове у меня был полный кавардак, а она была прямо здесь, слишком близко и слишком совершенная.

Не раздумывая, я сократил расстояние между нами одним быстрым движением. Секунду назад я просто смотрел на нее, кипя от разочарования. В следующее мгновение моя рука оказалась у нее на затылке, притягивая ее к себе.

Я не дал ей времени отреагировать. Прежде чем она успела сказать еще хоть слово, я притянул ее ближе и поцеловал. Крепко. Мои губы прижались к ее губам, проглатывая любые проклятия или оскорбления, которые она собиралась бросить в мой адрес. Ее кулаки сжались у меня на груди, как будто она хотела оттолкнуть меня, но вместо этого она притянула меня ближе.

Ее руки вцепились в мою куртку, и она задрожала, целуя меня в ответ так же яростно, как будто ждала этого так же сильно, как и я.

Я почувствовал жар ее дыхания, мягкость ее губ, и это было похоже на чертов взрыв в моем мозгу. Я скользнул своим языком по ее языку, требовательно и пылко, чувствуя ее отклик в том, как она целовала меня в ответ. Это не было нежно. Это не было медленно. Оно было яростным и ненасытным, движимым чем-то первобытным и неконтролируемым.

Я прикусил ее губу, ровно настолько, чтобы она ахнула, и этот звук — он почти довел меня до края. Я хотел большего. Требовалось больше. Мои пальцы запутались в ее волосах, когда я целовал ее глубже, голоднее, забирая все, что она давала, поглощая каждый звук, который она издавала. Это было столкновение всего, что я пытался сдерживать, все это вылилось в этот гребаный поцелуй.

Но затем, так же быстро, как это началось, реальность рухнула обратно. Звук шагов, далекие голоса моей команды, все еще делающей свою работу. Я не хотел останавливаться. Черт возьми, я не мог. Но когда мой язык прошелся по складке ее губ, готовый углубить поцелуй, я услышал резкий голос, прорезавшийся сквозь дымку.

Я отстранился, затаив дыхание, мой лоб на секунду прижался к ее лбу, прежде чем я отступил.

— Бродяга! — Голос Рейвен подействовал на меня, как ведро холодной воды. Я обернулся и увидел, что она бежит к нам с серьезным выражением лица. — Нам нужно найти укрытие. Сейчас же.

Прежде чем кто-либо из нас успел что-либо сказать, к нам подошла женщина, которую Рыжая лечила ранее. Она была старше, ее лицо осунулось за годы тяжелой жизни, но глаза были острыми. Она переводила взгляд с меня на Рыжую, вероятно, почувствовав напряжение, но никак это не прокомментировала. Вместо этого она заговорила на своем ломаном английском, тихо, но осторожно.

— Я... живу в... э-э... месте, — начала она, с трудом подбирая нужные слова. — Не в церкви... но... похожем. Святое место.

Я нахмурился, пытаясь понять, к чему, черт возьми, она клонит. Может быть, к мечети? На самом деле это не имело значения.

— Пять комнат, — продолжила она, поднимая вверх пальцы, как будто я, блядь, не мог сосчитать. — Достаточно большие. Мой муж... семья. Мы живем там, — она помедлила, ее глаза потемнели от горя. — Моя семья... убита. Из-за... — Она замолчала, указывая на тело придурка, которого мы только что уложили.

Я напрягся, мгновенно став на грани.

— Кто