– Дик, это Виктория.

– Вик! Какого черта ты сейчас звонишь? Ты хотя бы представляешь, сколько сейчас времени?

– Четыре тридцать пять. Я сейчас в твоем офисе, и пара полицейских хочет арестовать меня за незаконное проникновение. Я подумала, что ты сначала захочешь сам что-нибудь сказать по этому поводу.

В комнате не было второго телефона. Арлингтон послал Минивера пробежаться по коридору и поискать линию, с которой он мог бы послушать. Только сейчас я услышала щелчок и поняла, что он на проводе.

– Черт побери, конечно хочу. Какого дьявола ты делаешь в моем офисе?

– Я так переживала из-за того, что облила утром твою рубашку, что не могла заснуть. Я подумала, что если я смогу взять ее домой и выстирать ее для тебя, то ты, может быть, меня простишь. Конечно, я никогда не умела хорошо гладить, но, может быть, Тэри сможет это сделать.

– Черт тебя побери, Вик! – Я услышала на заднем плане приглушенный голос, а потом Дик мягко проговорил: – Нет, все в порядке, любимая. Это только клиентка, у которой не все в порядке с головой. Прости, что разбудил тебя.

– Леди говорит, что вы не хотите платить ей алименты, – вмешался в разговор Минивер.

– Я не хочу – что?

– Дик, если ты будешь и дальше так кричать, бедная старушка Тэри никогда не сможет снова заснуть. Ты же знаешь, те выплаты, которые ты должен мне на малышей Эдди и Митча. Но я посмотрела в твоей папке по «Даймонд хэд» и обнаружила, что у тебя куда больше денег, чем я могла когда-либо мечтать. Я не могу купить себе новые туфли, потому что каждый цент, который мне удается заработать, уходит на то, чтобы прокормить двух твоих маленьких мальчиков, но если бы ты смог кое-что выделить из «Даймонд хэд», ну, тогда все было бы по-другому.

На другом конце провода воцарилась долгая тишина, потом Дик потребовал, чтобы ему дали поговорить с офицером и чтобы я этот разговор не слышала. Минивер, чтобы убедиться, что я не слушаю, распорядился передать трубку Арлингтону. Мне показалось, что Дик спрашивал, рылась ли я в его бумагах, потому что Арлингтон сказал, что они нашли у меня только пистолет.

– Он снова хочет с вами поговорить, – кивнул в мою сторону Арлингтон.

– У тебя нет никаких доказательств, – сказал Дик не допускающим возражений тоном, когда я снова взяла трубку.

– Любимый, ты всегда меня недооцениваешь. Я сплавила все из здания, прежде чем показались полицейские. Поверь мне, я смогу показать это своим друзьям из газеты уже завтра к этому времени.

В трубке стало так тихо, что я могла слышать, как начинают петь птицы в «Оук-Бруке».

– Вы еще здесь, офицер? – наконец произнес он. – Можете ее отпустить. Пожалуй, я не хочу сейчас выдвигать обвинение.

Минивер и Арлингтон были так разочарованы, что не могут нас арестовать, что мы очистили здание так быстро, как только могли. Я не хотела, чтобы им пришло в голову еще какое-нибудь обвинение, например в том, что мы назвали себя электриками. Полиция проследовала за нами до «новы», а потом ехала за мной на близком расстоянии, пока я не проехала выезд с Ла-Салль на Лейк-Шор-Драйв. Они отвязались от нас только на Фуллертон.

Мы проехали по Белмонту, где я свернула в порт и выключила двигатель. Небо на востоке уже розовело, предвещая рассвет.

Мы усмехнулись, глядя друг на друга, а потом внезапно оба рассмеялись. Мы смеялись до тех пор, пока у нас не заболели ребра и слезы не потекли по щекам.

– Что мы теперь будем делать? – спросил мистер Контрерас, когда оправился от приступа смеха.

– Спать. Я больше ничего не смогу делать, если не посплю несколько часов.

– Знаете, дочка, я так… Я не знаю, какое подобрать слово. Не думаю, что я смогу заснуть.

– Возбуждены, – подсказала я. – Да, но так вы очень скоро развалитесь и не будете ни на что годны. Кроме того, вас ждет Пеппи. Что я думаю…

Я поглядела на часы. Пять пятнадцать. Было слишком рано кому-нибудь звонить, но я не хотела сейчас возвращаться домой одна. В собственной квартире я должна быть в безопасности, но если Винни все-таки был связан с Чамферсом, то он мог впустить в дом целую банду, чтобы подстеречь меня. Или, что еще хуже, моего соседа. Будь я проклята, если попрошу помощи у Конрада Роулингса. Это означало, что придется обратиться к своим друзьям, братьям Стритер. Они занимались перевозкой мебели, но подрабатывали и услугами по охране.

Как оказалось, я не разбудила Тима Стритера. Они с братом Томом уже встали и собирались пораньше позавтракать перед тем, как начинать свою работу по перевозкам. Если я смогу подождать до шести часов, они соберут по дороге команду человек из пяти.

Я была голодна как волк. Мы скоротали время в круглосуточно работающем кафе, куда заходили прошлым вечером. Мистер Контрерас, который считал, что он не голоден, умял яичницу из трех яиц, сэндвич с мясом, кусок ветчины и четыре ломтика поджаренного хлеба. Я остановилась после двух яиц и сэндвича с мясом. Я надеялась, что никто не собирается на нас нападать: набивать желудок – это не лучший способ подготовки к бою.

Тим и Том Стритеры показались в десять минут седьмого, весело насвистывая и перешучиваясь со своей командой. Оба Стритера были огромные парни, выше шести футов четырех дюймов ростом, и с такими мускулами, которые позволяли им снести на руках пианино через пять лестничных пролетов. Трое остальных парней тоже были далеко не маленькими.

Оставив двоих из команды у парадного входа, все остальные пошли к заднему входу. Если бы кто-нибудь поджидал на лестнице, мы могли бы их заметить, прежде чем попали бы в ловушку. Солнце было уже довольно высоко, и было очевидно, что вокруг было пусто. Мы проверили за мусорными контейнерами в подвале только для того, чтобы быть уверенными в полной безопасности, потом поднялись ко мне в квартиру. Никто не проник через мою охранную систему.

Мы осторожно вышли через парадную дверь на лестничную площадку, но там тоже все было чисто. Я зажгла свой карманный фонарик. Кто-то побывал здесь прошлым вечером: на полу оставили смятый пакет из «Макдональдса». И кто-то мочился на лестницу. Почему-то это меня взбесило больше, чем мысль о бандитах, поджидающих меня в засаде.

– Это просто хулиганы, лапушка, – успокаивал меня мистер Контрерас. – Вы не должны так убиваться из-за какой-то шайки хулиганов. Я приду и все здесь уберу.