Я проснулась, задыхаясь.

Резко села, и из легких моих повалил дым. Я кашляла и плевалась, била себя в грудь, лишь бы очистить легкие от огня.

Син подскочила на лапы и набросилась на меня, облизала лицо, защекотала усами шею. Два хвоста ее радостно махали – так ловко и быстро, что шумели в застойной тишине.

Тишине, которую прорвал и проснувшийся Солин: он дернулся, почти грациозно кашлянул всего раз… чтец огня привык вдыхать дым, в котором жило пламя. Солин застонал и потянулся, хрустнув позвоночником в трех разных местах. Плечи и колени тоже хрустнули, и это неудивительно: Солин не менял положения целых три дня.

Я сморгнула перекатывающийся перед взором песок и заметила, что солнце растворилось в сумерках, а сквозь дыру в крыше наступала неизбежная ночь. Пламя, которое так ярко горело в каменном очаге, наконец потухло.

Я протянула ногу к камням – думала, они будут теплыми. Но нет, жар тоже пропал. Пепел был таким серым и безжизненным, словно огонь погас несколько часов назад.

Син закричала, что-то от меня требуя. Ну, привлечь мое внимание у нее получилось. Она забралась мне на колени и толкнула мордой назад, поставив лапы на грудь. Рысь тут же начала облизывать мне лицо.

– Эй! – я подняла руки в попытке защититься от ее любвеобильной атаки. – Син, я в порядке.

Легкие все еще горели от дыма, а конечности казались тяжелыми и будто бы вовсе не моими. Мысли были тяжелыми и липкими от сажи – как и тогда, когда мы встретились с Дарро в травяном поле. Так же кружилась голова, и я не понимала, где нахожусь. Я покачивалась, готовая потерять равновесие.

Солин поднял руки над головой и снова потянулся, застонав от удовольствия. Губы его дернулись и изогнулись в улыбке, глядя на нас с рысью. Прошло несколько мгновений, и чтец огня пробормотал:

– Син, достаточно. Девушка жива, но ей ведь надо как-то дышать.

Син глянула на Солина и подчинилась со счастливым мявком. Ее блестящие черные глаза сияли от облегчения. Она припала на живот рядом с моим бедром – детские рога ее были бархатными на ощупь.

Солин пододвинулся так, чтобы посмотреть на меня, и на лице его отразилось беспокойство.

– Готовься, Руна. Время почти пришло.

Он скривился и медленно, с трудом поднялся на ноги.

Солин покачнулся – мышцы на его обнаженном животе напряглись. Я посмотрела на него, ощущая, как колотится сердце.

– Приготовиться к чему?

Я закричала: тело мое прошила та же агония, что и тогда, в трансе.

Метка.

То ужасное пламенное клеймо.

Из свежей обугленной метки, изображавшей запертый в аккуратном, но ужасном треугольнике пламя, потекла по оленьей шкурке алая кровь.

Солин заворчал, снова воздев руки к небу: потянув левую, а потом правую. Его кожа туго натянулась на животе и ребрах.

– Мне жаль, что я не смог остановить боль.

Солин согнулся, коснулся земли пальцами, а потом поднялся и принялся бежать на месте. Застонал, когда кровь вновь понеслась по его конечностям как следует.

Я молча лелеяла свою вторую рану. Было больно.

Я так устала.

А больше всего я отчаянно хотела увидеть Дарро.

Солин опустил руки и облизал пересохшие губы. Он пронесся по лупику к большой резной чашке с водой из реки и сунул туда руки. Умылся, а потом набрал воду в ладони и выпил ее, совсем не заботясь о том, что проглатывает и смытую грязь.

Я тоже почувствовала поселившуюся в горле жажду. О, как мне хотелось прыгнуть в реку! Заменить огонь водой, добраться до другой стихии, подальше от той, которая только и делала, что бросалась предупреждениями.

Я попыталась подняться – там, где оленья шкурка касалась все еще кровоточащей метки, вспыхивала пронзительная боль.

– Нет, не вставай, – пробормотал Солин и прошел по циновкам к небольшой деревянной полке.

Он рассказывал, что обменял это дерево у клана, который проходил через травяные долины от Сиимпинского моря на запад. Мне всегда нравились эти серебристые вихри на дереве: они напоминали о пойманных волнах. Но теперь я следила за Солином настороженно: он взял узкую свитую коробку и сложенный кусочек кроличьей шкурки, а также небольшую деревянную банку с затычкой.

Чтец огня поднес все это ко мне, аккуратно подцепил свои ритуальные одежды и изящно опустился рядом. А затем похлопал по моему колену.

– Повернись ко мне.

Син подползла поближе, но осталась лежать на животе: рысь тоже внимательно наблюдала за тем, что принес Солин.

Я подчинилась и покраснела, когда живот заурчал от голода. Мне так хотелось увидеть Дарро, что голос мой прозвучал резко:

– Ты проснулся, Солин. Прошло три дня, но ты проснулся. Твой брат наверняка хочет с тобой поговорить, – я опустила руку на бизоньи меха и начала подниматься. – Я пойду быстренько проверю, как там Дарро. Вдруг он…

– Тебе нельзя пока выходить. Связь еще не завершена, – строго ответил мне Солин, ловко открывая коробки и вынимая пробку. – Ты увидела своего духа-хранителя, и пепел костра, который подарил это видение, должен стать татуировкой на твоей коже. Так ты сможешь призывать его дары и мудрость, когда почувствуешь себя потерянной. Я также должен начертать на тебе эмблему чтеца огня и повелителя духов, чтобы каждый житель Квелиса знал о твоем статусе и о твоей силе.

Солин чуть приподнял подбородок, его темные глаза впились в мои. Косы оставались все такими же аккуратными, как в тот день, когда он схватил меня за запястье и потащил в лупик, чтобы войти в транс. На его красивом лице не осталось и следа от столь продолжительного сна.

– И все эти вещи я должен завершить до рассвета или заката, который следует за трансом, – чтец огня приподнял плечи, будто бы пытался ими пожать. – В нашем случае оба благословения должны быть начертаны до того, как солнце опустится на землю. Времени у нас почти не осталось.

Он подполз поближе – так, что наши колени почти соприкоснулись, – и посмотрел на мое оленье платье, словно только сейчас его разглядел. Так оно, в общем-то, и было. Я вошла в транс обнаженной, если не считать пепельных маслянистых символов. Солин слегка прищурился, но ничего не сказал. Сосредоточил на мне все свое внимание и произнес:

– Ты можешь решить сама, где будешь носить своего духа-хранителя. Скажи мне, где бы тебе хотелось его видеть?

Я снова глянула на закрытый вход. Сердце сжималось от страха. Что, если Дарро все еще не проснулся, даже после того, как его осмотрели целители? Я вздохнула и бросила взгляд на духовную татуировку Солина: та