нож между его ребрами. Пульсирующая боль ворвалась внутрь и едва не разорвала. Алан прикусил и без того окровавленные губы, чтобы не заскулить побитым щенком. Гордий не остановился. Он вынул нож и вогнал снова, и снова, и снова.

Алан почти ничего не соображал от боли. Он мечтал выбраться или умереть. Знаменитый хамелеон сам попался в капкан, не обхитрил никого, кроме самого себя. Почему он не продумал план? Почему не позвонил Нико, прежде чем поехать на Васильевский остров, к особняку семьи Кёлер? Хотел разобраться с обидчиками сам, не втягивая никого в их давнюю вражду. Разобрался…

Зрение туманилось. Нечеткие фигуры Ариадны и Гордия расплывались.

– Как думаешь, твой сын уже справился? – услышал Алан краем уха.

– Я не сомневаюсь в своем мальчике. Он слишком боится разочаровать меня.

Вдруг оба замолчали. Тело Алана прошила мелкая дрожь. Кажется, он бился в агонии. Или же… Нет, постойте-ка, вибрировало не тело, а пол. Дрожал целый дом, будто под ним вот-вот разверзнется земля.

Алан распахнул здоровый глаз, отчаянно пытаясь прийти в себя. Он слышал, как сквозь вату, видел еще хуже, но старательно удерживал себя в сознании.

– Эй, Мира, что происходит? – выкрикнула Ариадна, но ответом ей послужила тишина.

– Где носит эту блохастую? Нельзя доверять оборотням. Шавки есть шавки, – проворчал Гордий. – Я посмотрю.

– Нет! Останься с Аланом. Я сама посмотрю, что происходит. Может, призрак снова разбушевался. От нее всего можно ожидать.

Ариадна облизала губы, все еще выпачканные в крови Алана, и выскользнула за дверь с ножом на изготовку. Они с Гордием остались наедине. Алан все еще ощущал дрожь земли, а Гордий, похоже, плевать хотел на странности. Он подошел ближе и поднял голову Алана за волосы, вцепившись до боли. Впрочем, тот уже практически перестал ее чувствовать.

Глаза Гордия загорелись красным. Они, как две смертоносные воронки, затягивали в себя, и Алан не мог даже закрыть уцелевший глаз. Без магии, полумертвый и истерзанный, он не мог ничего. Даже умереть самостоятельно.

Демона мог убить только демон. Кажется, Гордий решил смилостивиться над ним или же доставить себе удовольствие. Его глаза пожирали Алана, низвергали в преисподнюю. Адская боль ползла все ниже и ниже, как будто в него вдохнули живое пламя. Алан пылал, а земля тряслась все сильнее. Он не видел ничего, кроме глаз Гордия, которые с мясом вырывали его душу из тела. Такого Алану еще никогда не приходилось испытывать.

Оглушительно хлопнула дверь, и Гордий обернулся на тех, кто снес ее с петель. Алан наконец-то смог вдохнуть спасительного воздуха.

Гордий не успел и пикнуть, как в комнату полетели мешочки с ароматными травами. Алан закашлялся, и изо рта брызгами вылетели капли крови. Его органы растерзали так же жестоко, как и лицо. Каждый вдох, каждое движение доставляло нестерпимую боль. Он давно упал бы и свернулся калачиком, если бы не столб, к которому был привязан.

Гордий тоже закашлялся, отчаянно зажимая нос. Тишину разорвал грохот выстрелов. Гордий задергался, когда пули, одна за одной, вошли в почти бессмертное тело. Алан кое-как распахнул здоровый глаз и не поверил ему. В дверном проеме возвышался Нико и держал пистолет в твердой руке. Его лицо было белее бумаги, на лбу блестел пот, из-за которого волосы свисали мокрыми сосульками, но он нашел Алана! Нашел и прорвался через кордон нечисти! Но как?

Ответ нашелся сам собой. Вслед за Нико в комнату ворвались трое молодых девушек во главе с Милой. Одна швырнула Гордию под ноги мешочек с травой, вторая протараторила оговор, а третья брызнула ему в лицо то ли водой, то ли каким-то отваром. Гордий застыл, пораженный ведьминым колдовством. Запах от мешочка с травами шел ошеломляющий, отчего в голове у Алана помутилось сильнее. Мила на этот раз не ухмылялась, ее глаза метали гром и молнии. Она со злобой всадила в грудь Гордия кинжал, провернув его трижды, и тот зашипел как змея.

Алан не знал, показалось ли ему, но вслед за Нико и ведьмами в комнату с топотом ворвался Эмиль. Ведьмы уже втроем читали оговор, слова которого расплывались и смешивались, пока Мила держала нож в груди Гордия. Алан даже не пытался следить за ними, пораженный абсолютной, острой болью.

– Алан! О боже, Алан! – услышал он голос Нико. – Эмиль, он же весь в крови!

Уцелевшим краем сознания Алан чувствовал, как тело и руки освободили от пут. Ожоги от веревки пульсировали, сливаясь с остальной болью.

– Ловите… Ариадну… – прохрипел он, захлебываясь кровью, и завалился на бок. – Елена… Кёлер… Она… сбежала. Опять…

Он замолчал, а потом его вырвало кровью.

– Эмиль! Эмиль, он же умрет! – Голос Нико все еще прорывался сквозь алую вату. Его присутствие дарило облегчение, Алана больше никуда не тянуло. Он хотел лишь обрести покой, закрыть глаза и немного поспать.

– Сбежала, – услышал он незнакомый женский голос, прежде чем провалиться в темноту. – У дома есть подземный ход. Попробуйте нагнать ее.

Кажется, Нико умрет вместе с ним. Сегодня Алан не сможет закрыть его собой.

* * *

Под домом и вправду оказался подземный ход, по которому сбежала Елена Кёлер. Несколько ведьм во главе с Милой пустились за ней в погоню, но Ник знал, что они ее не найдут. Демоница бросила своих приспешников, которых перебили разъяренные ведьмы и головорезы Эмиля, бросила Гордия, которого увели опера Второго отдела. Он ухмылялся, зыркая в сторону поверженного Алана, и делал вид, что кинжал в сердце не причиняет ему боли. Возможно, выродок уже настолько ополоумел, что ничего не ощущал.

– Она отомстит вам за меня! Оглядывайтесь, ублюдки! Однажды она придет за вами! – надрывался Гордий, когда опера под надзором трех оборотней Эмиля выволакивали его из комнаты.

На время Ник забыл даже о Кирилле. Окровавленное тело Алана заняло все мысли. Демона мог убить только демон, и именно это пытался сделать Гордий. Они чудом успели. Крюк, за который магия тянула полуживого Ника, привел его к Алану лучше любого компаса. Но какой сосредоточенности сквозь боль это стоило, не знал никто. Ника рвало и корежило изнутри. Магия ритуала медленно убивала, но он упрямо цеплялся взглядом за линии Васильевского острова, по которым везла его Мила, пока не почувствовал – вот оно!

«Если бы я не успел?» – пульсом билось в голове, пока Эмиль дрожащими руками поливал раны Алана мертвой водой. После он бережно положил себе на колени голову наставника и приоткрыл его окровавленный рот, чтобы влить оставшуюся воду.

Ник не решился даже притронуться к Алану. Руки тряслись так, что он навредил бы