слова, мне стало ясно, что я совершила ужасную ошибку новичка.

– То есть ты подтверждаешь, что она здесь.

– Нет, нет… zut, alors![20] – Я тихо выругалась и опустила скрещенные руки. Не стоило брать эту дурацкую коробочку. Но не в моей природе отказываться от ремонта, тем более того, что я не понимала с первого взгляда. Нет. Никогда ничего подобного я не видела, уверена, и при этом пока ее не открывала. Но и не видя ее внутри, инстинктивно могла сказать, что коробочка была чем-то особенным, что я хочу узнать ее секрет, и жужжание в конечном счете не оставляло мне другого выбора.

Вздохнув, я опустила плечи.

– Не могу ее тебе отдать. Она тебе не принадлежит.

Молодой человек засунул руки в карманы брюк. На его скуле дрогнул мускул.

– Тогда кому она принадлежит? Кто тебе ее принес?

Медленно, но верно ко мне подкралось ощущение, что в этом разговоре я упускаю что-то важное.

– Я не могу разглашать тайну. Это прописано в правилах магазина.

И снова это подергивание.

– Значит, эти так называемые правила также защищают вора?

– Что? Нет! – Merde! Этот парень успешно доводил меня до белого каления. И это слабо сказано. – Слушай, если у тебя что-то украли, то предлагаю обратиться в полицию. Я… – У меня не было возможности закончить предложение, потому что в следующую секунду этот молодой человек прошел мимо меня.

– Эй! Non![21] Стой! – крикнула я ему вслед и последовала за ним, а он целенаправленно шел к двери, за которой была моя мастерская. Словно точно знал, где находилась зловещая коробка.

– Черт! Ты не можешь просто войти! – Несколько секунд спустя я зашла за ним в мою Нору, как ее называла Нинетт, и сердито посмотрела на незнакомца. – Ты нормальный? Если сейчас же не исчезнешь, я позову полицию.

– Я бы не советовал, – недолго думая, ответил он, словно мы говорили о погоде в «Круассан и кофе с молоком». – Иначе мне придется им сказать, что ты не возвращаешь мое имущество.

– Твое… – Моргая, я уставилась на маленькую металлическую коробочку в его руке. Ее медного цвета поверхность сверкала в свете потолочной лампы. Как, черт возьми, он так быстро отыскал коробочку в беспорядке моей мастерской?

Я знала, что положила ее на стол посреди остальных вещичек, но он… Ему должно было казаться, словно здесь прошел ураган. И тем не менее он уже держал коробочку в руках, словно она позвала его.

Прямо как меня.

– Мы могли бы избежать этой неприятной ситуации, если бы ты просто отдала мне дупликатор, разве нет?

Я насторожилась.

– Дупликатор?

На мгновение он скривился, словно теперь понял, что сказал что-то не то, и резко повернулся к двери. Не теряя самообладания, я протянула руку и перекрыла ему проход. Понятия не имею, как я могу удержать его своими метром шестьюдесятью пятью, потому что он по крайней мере на полторы головы выше меня, но на мгновение он остановился. И посмотрел на меня. Своим напряженным взглядом, от которого я сразу стиснула зубы. В этот раз по моей спине, бесспорно, пробежал холодок ужаса.

– Дай мне уйти, – тихо сказал он. Он почти прошептал эти слова, и мне пришлось сосредоточиться изо всех сил, чтобы не убрать руку.

– Только если… дупликатор останется здесь. – Что бы это ни было.

Когда все это закончится, обязательно поищу в интернете.

– Боюсь, не могу позволить этому произойти, – кинул он мне в лицо мои собственные слова. – Коробочка уйдет со мной из твоего милого маленького магазинчика.

Его глаза блеснули, и я была совершенно недовольна тем, что мне нужно запрокидывать голову, чтобы смотреть ему в лицо.

– Будут последствия. Забыл? Я никогда не забываю лица.

Он задумался, и на его загорелом лбу появились морщины.

– Что-то подсказывает мне, что мы в любом случае еще увидимся, цветочная девушка.

Я поджала губы, живот скрутило тугим узлом.

– Надеюсь, что нет.

Его губы дрогнули.

– Будь осторожна со своими надеждами, – тихо ответил он, потом быстро поднырнул под мою руку и в следующую секунду исчез из «Букета роз». Вместе с коробочкой.

Я озадаченно смотрела ему вслед и наконец опустила руку.

Что, черт возьми, здесь только что произошло?

Глава 6

1-й округ, Париж

Зим

– Вот. – Я с громким стуком поставил дупликатор на захламленный разными вещами письменный стол дяди и скрестил руки на груди.

Корбин оторвал взгляд от ноутбука и, нахмурив лоб, посмотрел на меня.

– Ты предпочитаешь слоняться без дела, чем заниматься настоящими проблемами.

Я сцепил зубы и проглотил резкий ответ, сразу же появившийся на языке после его слов. Нет смысла сейчас пререкаться с Корбином, напряжение и так высокое, и есть более срочные дела, чем старые семейные разборки.

Например, тот факт, что я наткнулся на маленькую Рипари в цветочном магазине.

От одной только мысли о девушке с зелеными глазами, об энергии, которая охватила меня от ее прикосновения, мой пульс ускорился. Запустил эту карусель из мыслей, которая и так довела меня до грани самообладания по пути сюда.

Боже, этого не может быть или может? Должно быть, я ошибся. Вместе с Кассандрой умерла и последняя Рипари, ее семья уже много лет как мертва, других потомков нет. Существование еще одной Рипари маловероятно, и все же… а что, если нет? Что, если я не ошибаюсь?

Тогда это, черт подери, все меняет.

Корбин был последним, кому я должен рассказать о своих неоформленных подозрениях.

– Дупликатор в руках постороннего человека – именно это настоящая проблема, дядя.

– Этот прибор – наша наименьшая проблема в сравнении с тем, что мы оказались перед угрозой конца мира. Вместо того, чтобы резвиться наверху под солнцем, нужно быть рядом с отцом. – Как всегда, как только речь заходила о моем отце, его голос наполнялся нескрываемыми завистью и неприязнью. Отец был на два года старше и поэтому взял на себя управление кланом, в то время как Корбин стал его заместителем, всегда ненавидел это обстоятельство и с удовольствием выливал недовольство на меня и Людвига.

– Я знаю свое место, Корбин.

– Ты в этом уверен? – Он сощурил свои карие глаза. – Думаю, ты слишком часто забываешь, где твое место. Уже и так плохо, что ты все время в Лондоне. Этом проклятом городе, где находится резиденция бича человечества. Даже тот факт, что Табиту убили, не помешал тебе дышать там грязным воздухом. Это постыдно.

Я сжал руки в кулаки, услышав имя моей сестры, пронзившее мою грудь подобно раскаленному клинку. Я не мог по-другому,