немного подняла клинок. – Мне не составит проблем проткнуть тебя и здесь оставить, Казимир.

Сердце начало колотиться, когда ее нож, все еще безвредный, скользнул по моим ребрам в направлении сердца.

– Медленно и жестоко или быстро и безболезненно? Все в твоих руках. Где вход?

Я сжал зубы и быстро поднял взгляд, когда в трех метрах от нас внезапно начали как безумные лаять собаки. Зелла отвлеклась на долю секунды, нажим лезвия ослаб, как и ее хватка. Этого короткого мгновения хватило, чтобы я ударил ее локтем в живот и прыгнул.

– Ты, проклятый негодяй! – Ядовито шипя, она обхватила себя руками, а нож упал на пол. Зелла злобно уставилась на меня.

Мгновение мы смотрели друг на друга, а от ненависти между враждующими семьями воздух заискрился.

Я развернулся и побежал.

Глава 8

7-й округ, Париж

Реми

– А потом он просто сбежал? – Нинетт с упреком посмотрела на меня со своего места за овальным столом мастерской. – Нужно было позвонить в полицию. Это же кража, Реми.

Я скрестила руки на груди и облокотилась на металлический шкафчик с инструментами и деталями.

– И что бы я им сказала? Какой-то странный парень с очень странной собакой пришел в магазин и забрал у меня таинственную коробочку, о которой, судя по всему, знает больше, чем я сама?

Она молча вскинула бровь, а я глубоко вздохнула и оттолкнулась, поворачиваясь к беспорядку на столе. На самом деле мы с Нинни собирались провести пятничный вечер, работая над ее университетским проектом, и поискать решение, как я могла ей помочь. Но вместо того, чтобы разбираться с управлением миниатюрной теплицей, мы уже много часов обсуждали мою вчерашнюю встречу с незнакомцем.

И пока прогресса не намечалось.

– Ну, что-нибудь бы пришло тебе в голову.

– Хм, – издала я звук, когда его лицо снова появилось перед моим внутренним взором. Этот пронизывающий взгляд, растерянность в нем. – Ты его не видела, Нинни, но это… не обычный вор.

– И ты скажешь это настоящей хозяйке этой коробочки? Что ее украли не обычным образом, а удивительным, еще и горячий парень.

Я вскинула голову.

– Я ни разу и слогом не упомянула, что он горячий.

– Тебе это и не нужно, ma cherie, – ответила Нинни, широко улыбаясь, и вскочила из-за стола, при этом на мгновение яркая тюлевая юбка собралась вокруг ее ног. – Что-то нужно сделать. У него не было права забирать эту вещь, а ты сможешь ответить на вопросы.

При этом я уже не была так уверена, что хозяйка была настоящей владелицей вещи. Если подумать, то она почти ничего не говорила… и даже имя свое не оставила. Но в этом нет смысла, не так ли?

Fichu[27]. От этих разговоров у меня медленно, но верно начинала болеть голова. Потому что Нинетт была права, и одновременно казалось правильным отдать ему коробочку – «дупликатор». И, как обычно, объяснений этим чувствам не было. Это было… совершенно абсурдно. Все было абсурдно. Усилием воли я подавила желание помассировать виски и кивнула на стопку документов, которую подруга вытащила по прибытии.

– Начнем с теплицей?

– И просто будем игнорировать необъяснимое? Ты же не так быстро сдаешься, когда попадается что-то сложное. – Нинни недоверчиво посмотрела на меня. – Или есть еще что-то?

Я нерешительно пожевала нижнюю губу и, пожав плечами, взялась за один из листов. Настоящий ответ был бы «да». Было еще что-то. Понимание, что из-за коробочки я, сама того не зная, натолкнулась на что-то большее, что меня совершенно не касалось, но и не отпускало. Так сильно меня беспокоило, что я полночи искала ответы, которых просто не существовало. Все не сходилось. Я просто не знала, как объяснить это Нинетт.

– Возможно, я снова с ним встречусь и смогу все объяснить.

Что-то подсказывает мне, что мы в любом случае снова встретимся, цветочная девушка.

Мой робкий ответ не убедил мою подругу.

– Как бы то ни было, надеюсь, ты знаешь, что в любое время можешь поговорить со мной, Реми. Как бы безумно это ни звучало в твоей голове.

Я выдохнула и кивнула.

– Спасибо, Нинни. А что касается хозяйки, – что-нибудь придет в голову, если она вообще снова появится.

– Мы можем вместе придумать достоверное объяснение.

– Или, – я принялась за дело и сунула документы для ее предстоящего сертификата об обучении под нос, – мы сейчас перестанем прокрастинировать и начнем с этого.

Застонав, она опустилась на табуретку рядом со столом.

– Так и знала, что мы закончим на самом интересном.

Я с сочувствием погладила ее по плечу и сунула в руки бумаги.

– Вот это тоже интересно. И для этого хотя бы имеется объяснение в отличие от прочего.

Еще мгновение Нинни дулась, потом наконец сдалась и открыла тетрадь для колледжа, где записала один ключевой пункт проекта. Было приятно снова вернуться на знакомую территорию после этого абсурдного разговора с незнакомцем, который вышиб меня из равновесия. С каждой минутой, пока мы говорили о контуре регулирования и возможной реализации, торнадо из вопросов без ответа постепенно успокаивалось в моей голове, пусть даже оно и скрывалось, как раньше, в моих мыслях и лишь ждало следующей возможности вырваться.

* * *

Когда я рассталась с Нинетт около восьми, мы уже проработали два разных концепта, и мне действительно удалось не вспоминать зловещую коробочку и незнакомца с необычной собакой. Это не означало, что в мыслях я не возвращалась к записям, сделанным по маленькой медной коробочке, – и которые в конце концов оказались в моей сумке, когда я вскоре отправилась к метро, чтобы добраться до квартиры родителей. Мама и папа жили в Пятом округе, как ни иронично, неподалеку от Сорбонны. С тех пор как я больше не жила с ними, у нас появилась традиция проводить вечер пятницы вместе. Эстер отправилась к ним раньше, поэтому сегодня я одна ехала по линии С по направлению к Нотр-Даму. С одним из бесчисленных плейлистов Нинни в ушах я села в один из свободных вагонов и вытащила свою потрепанную книгу с записями. Немного полистав ее, я вспомнила то немногое, что узнала о дупликаторе. О хитроумных механизмах, тонких шестеренках внутри, идеально подогнанных друг под друга и тем не менее не подсказывающих мне, для чего он. Я попробовала описать чувство, появляющееся рядом с коробочкой, и записала ключевые моменты о зловещей хозяйке, но этого было мало. Никаких нормальных объяснений.

Погрузившись в размышления, я провела рукой по сделанному мной наброску. Часть меня