– Когда же ты поймешь, что у меня не было выбора?

Замерев, Билл кивает в сторону трибун:

– Давай не здесь – нас могут услышать. Там Манила сидит.

Он понижает голос, его карие глаза скользят по зрительским скамьям. Я оборачиваюсь и вижу Манилу, она метрах в десяти от меня. Отсюда я могу легко разглядеть ту девушку, похожую на Чарли. Ее карие глаза, совсем как у Билла, смотрят прямо на меня. Она замирает, а я быстро поворачиваюсь к капитану «Хаски».

У них одинаковые глаза, одинаковые ямочки на щеках… Этого не может быть. Нет. Нет. Нет… Я растерянно гляжу на Билла. Слегка приоткрыв рот, с трудом подбираю нужные слова и наконец задаю вопрос, который горел у меня на губах:

– Девушка рядом с Манилой…

– Моя сестра, Лили. Она тут недавно.

Сердце замирает.

– Я за них в ответе, за Лили и Манилу, так что не лезь, ладно? Держись от них подальше.

Кровь стучит в ушах. Я киваю и, пошатываясь, иду прочь. Оказавшись на улице, пытаюсь отдышаться, но в горле стоит ком. Чарли – это Лили. О ней он рассказывал мне все эти два года. Я труп.

Любопытство убивает

Чарли

Я меланхолично потягиваю яблочный сок через металлическую трубочку. Устало поглядываю на кубики льда в стакане и отчаянно жду, когда они растают. Раньше Манила вряд ли позволит мне уйти из бара. Для нее это «всего» пятнадцать минут, а для меня – целых.

Прошла очередная учебная неделя, и, как и в прошлые выходные, Манила пригласила двух своих подружек выпить в ирландском пабе. Надеюсь, это не войдет в традицию – такого я не переживу. Шумные тусовки совсем не для меня, но Манила этого не понимает, впрочем, как и мой брат Билл. Время от времени я поглядываю на дверь, но не так нервно, как в прошлый раз, – я запомнила все запасные выходы.

Манила громко смеется. Заинтригованная, я поднимаю глаза от бокала. Бриттани просит ее быть потише, но Манила хохочет еще громче. Вдруг она давится своим мартини.

– Кхе, простите. Просто не верится, что Лидия…

– О, ты бы слышала, как она разговаривала с учителем. Честно говоря, на ее месте я бы помалкивала, – бормочет Брит, придвигаясь к нам ближе, чтобы поделиться новой сплетней.

Эйми, кажется, вот-вот лопнет от нетерпения. Она так смешно таращит свои огромные зеленые глаза, что я с трудом сдерживаю хохот. А эти девчонки ничего, они даже забавные. Больше всех из этой компании мне нравится Эйми. Она встречается с Яном из «Хаски», так что они с Манилой видятся довольно часто.

– Я слышала, Лидию с учителем застукали в туалете во время этого самого, – говорит Бриттани. – Это может объяснить, почему она с ним такая дерзкая.

Отвлекшись от их захватывающей беседы, я смотрю, как дверь бара открывается – и на пороге появляются новые посетители. Убедившись, что это не террористы, я осматриваю соседние столики. Неподалеку расположились два игрока из «Хаски». Они ужинают в семейном кругу под огромной картиной с ирландскими равнинами.

Справа какие-то студенты пьют пиво – бокал за бокалом, – будто хотят попасть в Книгу рекордов Гиннесса… В разговоре вдруг всплывает имя Билла. Я прислушиваюсь.

– Даже Билл – он немного тормоз, если честно, – заметил это. В итоге их поймают, а Флинта уволят.

– Немного грустно. А если у них и правда любовь? – возмущается Эйми.

– Он вообще-то женат! – слишком резко возражает Манила.

– Может, у них несчастный брак, – замечаю я. – Откуда мы знаем?

– Может, – соглашается Эйми. – Слушай, Чарли, а у вас есть с ним занятия?

– Вроде нет. А как он выглядит?

– Как тот, с кем я была бы не прочь закрыться в подсобке. Высокий, красивый, умный.

Бриттани подносит ладонь к губам и наклоняется ближе.

– С этим, кстати, тоже, – говорит она, указывая куда-то в зал.

Я из любопытства смотрю, на кого она указывает, – и замираю. Темноволосый парень в черной облегающей футболке протирает бокалы за стойкой. Делая вид, будто не узнала его, поворачиваюсь так, чтобы он меня не увидел.

– Ты о Весте? – интересуется Эйми. – Давно он здесь работает?

Кажется, Вестона тут не ожидал увидеть никто. Кроме Манилы. Она призывает нас к тишине:

– Билл как-то рассказал мне, что после инцидента с Марком университет временно приостановил Весту выплату стипендии. Вот он и устроился в бар – надо же платить за квартиру.

Бриттани слушает очень внимательно и энергично кивает, не отрывая глаз от хоккеиста. Закусив нижнюю губу, она пожирает его взглядом. Как она может…

– Хищница уже нашла себе новую жертву? – смеется Манила. – А ты быстро забыла своего бывшего.

– Знаешь, кто-то сказал: «Сердце разобьется, но разбитым будет жить».

– У него хороший вкус, – подхватывает Эйми. – Ему идет этот мрачный спортивный стиль. А его голубые глаза…

Я шумно втягиваю сок через трубочку – надеюсь, никто не заметил моего смущения. Меньше всего мне хочется, чтобы мой секрет стал достоянием общественности… Всю прошлую неделю я старалась избегать Вестона на тренировках брата, и вот мы встретились в баре. Если бы исчезнуть отсюда… Я закрываю лицо руками. Девочки беззастенчиво хихикают. Совсем как маленькие дети. И как Вест нас еще не заметил?.. Я с безразличием смотрю в стену. А вдруг заметил, но не подает виду? И что мне делать: бежать или спокойно пить свой сок? До сих пор не могу забыть его взгляд. Там, на тренировке Билла.

– Между нами, Брит, Ян рассказывал мне о Весте, – шепчет Эйми. – Лучше держаться от него подальше. Говорят, он так избил Марка, что тот до сих пор лежит в коме.

Я вдруг вспоминаю речь тренера. Малкольм сказал, что «Хаски» не причастны к тому инциденту.

– Думаешь, это и правда он? – вдруг вырывается у меня.

– Копы не смогли ничего доказать, но у Марка с Вестом были какие-то разногласия. Они дрались пару раз: первый – в начале июня, а второй – незадолго до случившегося. От Вестона можно ждать чего угодно.

Нахмурившись, я пытаюсь все взвесить. Правда это или нет? Я знакома с ним совсем недавно, но видела обе его стороны. Вест может быть жестоким, как питбуль. А может – ласковым, как котенок. Зависит от обстоятельств…

Наконец решаюсь взглянуть на него – но за барной стойкой никого. Мне даже его жаль: быть объектом сплетен – это кошмар. Уж я-то знаю. Как пауки, сплетники оплетают тебя своей ложью, и кажется, жить дальше становится очень сложно. По крайней мере, я так и не смогла оправиться,