– Отражают свет, поэтому создают иллюзию свечения.

– Да я понял уже, что сами по себе они не светятся.

– Но ведь тогда должен быть источник света в штольне, чтоб они его отражали, – не унималась Света. – И вообще, может, там жеода с кристаллами аметиста…

– Это он, что ли, светится? – спросил Андрей.

– Аметист? Нет, он просто придает свечению такой цвет. А что светится – я не знаю. Зато представь, если там кристаллы. Нам даже бруснику собирать не придется, аметист… – Света несколько раз тяжело вдохнула и зашлась кашлем.

Андрей быстро метнулся в домик к рюкзаку и принес невесте ингалятор. Она сделала пару впрысков и, отдышавшись, успокоилась.

– Странно, давно не было. Хорошо, что ингалятор взяла.

– Это, наверное, из-за пыли этой поганой.

– Может быть. Или просто холодный воздух хапнула. Я говорю, что аметист – ценный камень. И если там он, мы могли бы его набрать.

– Ну хочешь, утром проверим? Сейчас давай спать, завтра куча дел. – Андрей взял любимую за руку, ухмыльнулся полету ее фантазии, но осаживать не стал. Можно ведь, действительно, заглянуть ненадолго в штольню. Ради интереса. Он еще раз осветил фонарем машину, бросил взгляд на непонятную шуршащую пыль и увлек невесту в домик…

– А где чайник? Ты не видела, Свет? – Андрей возмущенно ходил возле разожженного костра.

В дверном проеме домика показалась заспанная мордашка невесты. Было семь часов утра, но в карьере царила серость, ожидавшая скорый нагоняй от солнечных лучей, когда те наконец проникнут сюда. Погода оказалась ясной в это утро, но воздух был прохладно свеж. Света вышла из домика:

– Чайник у бревна стоял.

– Я помню, – негодовал Андрей, – сейчас вон только пятно с сажей осталось на том месте. Куда он делся, не пойму? Придется в кружках греть чай, что ли?

Парень с горечью подметил, что невеста прихватила с собой ингалятор.

– Что, опять приступ? – спросил он.

– Нет, – улыбнулась Света, – просто возьму с собой на всякий случай. Мы ведь пойдем в штольню?

– Да, заглянем ненадолго и поедем отсюда. Только сначала позавтракаем нормально…

Проем в скале не выказывал ни малейшего намека на свечение; внутри царила темнота. Андрей включил фонарь и пошел первым, Света последовала сразу за ним, держась за его куртку. Воздух был холоднее, чем в карьере, но зато чистым. Серая пыль сюда не проникала. Луч фонаря скользил по стенам прохода, по относительно ровным своду и полу, везде были заметны такие же выщербины и борозды, как снаружи. На уши давила звенящая тишина. Проход прямой линией вел в недра скалы, изредка по бокам попадались отворотки, но все они были завалены слежавшимися бревнами и брусьями. Они шли минут десять в кромешной тьме, разгоняемой лучом фонаря, когда в лицо им подул малозаметный ветерок. Впереди едва различимо проявлялось какое-то сияние, тьма будто теряла контраст и одновременно приобретала фиолетовый отлив. Путники молча завороженно шли на этот свет, а он становился все более отчетливым, набирал силу и плавно разгорался из фиолетового в насыщенный розовый. Зачарованные раскрывающимся впереди зрелищем, гости не заметили, как преобразилась коренная порода – вместо серого выщербленного камня стены, пол и своды туннеля сейчас образовывал темный материал с зеленоватым отливом, гладкий, но рельефный. Поверхность была словно оплавлена, не имела острых выступов и зазубрин. Жуткий массив опутывали тоненькие желтоватые прожилки, которые струились под прозрачной глазурью, покрывающей загадочный скальник.

Между тем светлый проем впереди приближался, розовый цвет в просвете терял насыщенность и едва различался, добавлялись светло-желтые ноты. Когда ягодники подошли ближе, то цветовая палитра почти исчезла. Перед взором открывался потрясающий вид. Андрей со Светой в изумлении остановились у входа.

Это была огромная цветущая пещера сложной формы. Своды ее уходили куда-то вверх: местами видны, а где-то терялись в пышной растительности. С потолков, словно лианы, на разную высоту свисали таинственные ветви с резными листьями и большими желтыми цветками, от которых исходил мягкий желтый свет. На черно-зеленоватых стенах вились, словно вьюны, растения, стебли которых были необычными, будто пористое сизалевое полотно, которое плавными изгибами свободно расходилось в разные стороны и слабо люминесцировало, освещая себя и каменную поверхность под собой. Местами рядом с вьюнами виднелась осевшая на стены фиолетовая пыльца. Дно пещеры было покрыто светло-зеленым густым мхом, словно пышным ворсистым ковром. Здесь же росли невысокие растения с массивными твердыми листьями, схожими с полноценными платформами, на которых спокойно мог бы стоять человек. Где-то прямо на густом мху лежали раскрывшиеся бутоны огромных белых цветов метрового диаметра с высокими розовыми пестиками посередине, а местами в проплешинах между мшистым ковром виднелся черный с зеленым отливом скальник, и, словно запечатанные стеклянной вуалью, тонкие жилки несли по каменной поверхности желтую светящуюся энергию.

Света вдыхала ароматы этого цветущего сада. Прохладный воздух благоухал целой симфонией дурманящих запахов; они щекотали ноздри, проникали и дразнили мозг головокружительным очарованием, оседали на языке дивным вкусом. Мягкий, пленительный гул ласкал слух. Даже пение птиц не смогло бы настолько гармонично вписаться в эту упоительную атмосферу и так приятно насыщать ее. Это было волшебно – до дрожи, до мурашек.

Но самым удивительным в этой пещере оказалось другое. У дальней стены, на возвышенности, находилась довольно интересная структура. Сверху свисал темно-изумрудный сталактит подозрительно правильной формы, похожий на конус, под прозрачной глазурью которого струились нити ярко-фиолетового цвета. Под ним располагалось небольшое круглое озерцо метров десяти в диаметре. Из озера, ровно под сталактитом, торчал идеального вида сталагмит, похожий на верхнего собрата. Оба были полыми: из сталактита тянулась прозрачная вязкая жидкость, похожая на гель, а из сталагмита бил вверх гейзер с аналогичной материей. Сами конусы были метра по три высотой, расстояние между ними чуть меньше: метра два – два с половиной. Струи «водопада» и «гейзера» встречались ровно посередине между выступами, образуя биоморфную желеобразную сферу, которая слабо пульсировала и перетекала различными потоками субстанции. В отличие от геля из конусов, сфера не была прозрачной. Она, казалось, была залита градиентом от нежно-розового до фиолетового, он неспешно полз вверх по неровной поверхности шара и стекал в его середину.

От озера вниз ступенями расходились во все стороны похожие на полукруглые ванночки каменные чаши и выемки разных размеров, в которых находилась прозрачная вода. Само озерцо было также ограничено каменной гладкой кромкой по окружности, через которую перетекали струи и устремлялись каскадом по каменным выемкам вплоть до самого дна пещеры, исчезая там непонятно куда.

Это было завораживающее зрелище. Андрей и Света продолжительное время стояли неподвижно, затем, не сговариваясь, молча двинулись в сторону озера и стали подниматься по каменным выступам ванночек с водой к пульсирующей биоморфной сфере. Когда они взобрались и подошли к обрамлению озера, жилки на конусах