Женщины обменивались заговорщицкими улыбками. Их пронзительные чёрные глаза смотрели на него с вызовом.

Первые изображения были написаны маслом. Затем появились чёрно-белые фотографии в старинных нарядах, с серьёзными, неулыбчивыми лицами. Последние — выцветшие цветные фотографии, уже с улыбками.

У всех женщин было одинаковое телосложение, одинаковые глаза, одинаковые улыбки.

Семья.

Семья Мэри.

Нельзя было отрицать правду. Нельзя было забывать.

В жилах Далии, его новой хозяйки, текла кровь женщины, которая стоила ему свободы и всего, чем он дорожил.

Он почти забыл. Почти потерял бдительность.

Горечь наполнила его рот.

Она была такой же опасной и обманчивой, как её предок.

Неужели она околдовала его?

Он тряхнул головой, приходя в себя, и продолжил поиски.

Конечно, Распутин спал на тёплой кухне, свернувшись калачиком в уютной розовой кошачьей лежанке.

Ашмаэль на мгновение залюбовался безмятежной картиной. Сверкающая бело-голубая кухня, где всё было на своих местах: шкафы из вагонки, белые тарелки, серебряные кастрюли, вымытые и сушащиеся на блестящей столешнице.

Это так отличалось от кухонь, которые он помнил — с вертелами для жарки животных, глиняными горшками, полными воды, и дымящимися печами.

Его взгляд задержался на спящем коте.

Он ухмыльнулся и, подняв ногу в сапоге, толкнул Распутина в толстый бок.

— Далия!

Сердитый мужской рёв прорезал воздух, как удар косы.

— Далия! Где ты?

Ашмаэль и Распутин одновременно повернулись к кухонной двери и побежали.

Далия, всё ещё в ночной рубашке, сбежала по лестнице, едва не врезавшись в них, и резко остановилась у входной двери.

В дверном проёме стоял её отчим. Его спина была твёрдой и прямой, словно металлический стержень, вбитый в бетон. Запрокинув голову, он рассматривал джунгли.

Оставаясь невидимым, Ашмаэль сосредоточился на Эдгаре, пытаясь прочесть его мысли, но натолкнулся на прочные барьеры.

Значит, ведьмак. И с какими-то способностями.

— Да, отец? — её голос звучал тихо и прерывисто.

Эдгар повернулся к ней, и его лицо исказилось от ярости. Его взгляд скользнул вверх, вниз и снова вверх.

— Почему ты ещё не одета?

— Я только что проснулась.

Её голос дрожал, как листья на сильном ветру.

— Тебе следовало хотя бы халат надеть.

Он поджал губы и кивнул в сторону сада.

— Что это?

Рука Далии метнулась к шее, к кружеву.

— Я… я не знаю.

— Правда?

Мужчина подошёл ближе. Его голубые глаза горели гневом.

— Вчера ты долго была в саду.

— И что? — она приподняла подбородок. — Мне нравится работать в саду, и у меня всё растёт. Но не так.

Одна из бледных рук Эдгара взметнулась вверх и схватила её за шею.

Она тихо вскрикнула от боли.

Гнев захлестнул Ашмаэля, толкая его вперёд. Его пальцы метнулись к тощей шее Эдгара.

— Не пытайся меня обмануть! Ты была с кем-то из учеников-мужчин?

Этот вопрос застал Ашмаэля врасплох и на мгновение парализовал его.

Разочарование терзало его, пока он наблюдал, как она пытается вырваться из хватки.

— Нет!

Её пальцы вцепились в руку Эдгара.

— Не лги.

Ноздри Эдгара дёрнулись, когда он вдохнул воздух.

— Я чувствую твоё желание. Запах возбуждения. Ещё два дня назад ты так не пахла.

У неё вырвалось рыдание — отчаянное и надломленное.

И всё же что-то удерживало Ашмаэля на месте.

Что это был за человек?

Эдгар прижался носом к её щеке и вдохнул.

— Ты пахнешь как твоя мать, когда мы только поженились. Когда она не могла насытиться мной.

Он выдохнул и закрыл глаза.

— Когда она проводила большую часть времени возбуждённой и влажной. Именно тогда её сила достигла пика. Тогда она и вырастила сад… вот таким.

У Далии вырвался тихий всхлип.

Эдгар оттолкнул её и сердито посмотрел.

— Ты больше не должна выходить из дома.

В его голосе звучали резкие нотки, и это подтолкнуло Далию к действию.

Она сорвалась с места и побежала вверх по лестнице. Её рыдания эхом разносились по дому, пока их не прервал резкий хлопок двери.

— Я собираюсь найти этого дурака, любителя виски!

Эдгар выбежал из дома.

Ещё один громкий хлопок.

Взгляд Ашмаэля метался между входной дверью и лестницей. Он предпочёл бы догнать мужчину, чем встретиться лицом к лицу с девушкой.

Но на улицу ему по-прежнему было нельзя.

Он сердито посмотрел на кота.

— Кухонная ведьма, да?

— Я не знал. Я думал, это они вместе.

— Следи за ним.

Голос Ашмаэля был резким, как удар хлыста.

Распутин выскочил через кошачью дверцу.

Ашмаэль посмотрел на лестницу, на тени наверху.

Тяжёлая, липкая вина сжала его горло. Все последние неприятности Далии — грубость Эдгара, его подозрения и пристальное наблюдение — были его виной.

Если бы Ашмаэль не пытался её соблазнить… если бы он не поцеловал её, не прикоснулся к ней…

Он медленно поднялся по лестнице.

Самое меньшее, что он мог сделать — это утешить её.

И защитить.

Эдгар никогда больше не прикоснётся к ней подобным образом.

Глава 6

Тихий стук в дверь заставил Далию вздрогнуть. Она подняла заплаканное лицо от книги. Она читала, пытаясь узнать хоть что-то ещё, запомнить слова, хотя из-за переполнявших её эмоций это было непросто. Время ускользало, как воздух.

Снова раздался стук.

Она уставилась на дверь.

Это был Эдгар? Сожалел ли он