воображение. Как будто Ашмаэль назвал бы её прекрасной.

Она покачала головой и потянулась расстегнуть бюстгальтер.

Довольно этой глупости.

Тёплый вздох обдал её ухо тихим шёпотом:

— Не останавливайся. Не останавливайся сейчас.

Далия снова замерла.

Она вспомнила тот момент в столовой. Ашмаэль. И вот она — почти обнажённая.

Дрожь, словно невидимый палец, пробежала по ложбинке между грудями до пупка.

Это было так приятно.

Она сняла полотенце с вешалки и обернулась им.

— Ашмаэль, если это ты, прекрати.

В ответ воздух прошёлся по её ключице, словно дорожка из поцелуев бабочек. Он коснулся её кожи, погладил обнажённую плоть.

Из её горла вырвался стон.

Его обнажённое, рельефное тело заполнило её разум. Она хотела, чтобы эти длинные, изящные пальцы пробежались по ней, касаясь самых интимных мест. Она хотела обнять его, попробовать на вкус его кожу и губы.

Что-то внутри неё зашевелилось и растаяло — что-то тёплое и жидкое скользило от её лона вниз.

Она хотела Ашмаэля.

«Всего один приказ. Всё, что нужно — приказать».

Она сжала ноги вместе и стояла, тяжело дыша. От предательских мыслей её бросало в дрожь.

Она никогда не смогла бы так поступить с ним.

Или с собой.

Она хотела найти возлюбленного.

«Что, если ты не проживёшь достаточно долго? Не лучше ли наслаждаться тем, что доступно?»

От тёмного шёпота в её голове кровь застыла в жилах.

Слёзы потекли по её лицу, когда она, спотыкаясь, подошла к стене и прислонилась к прохладной поверхности.

Даже тогда она не смогла этого сделать.

Потому что без любви это был просто секс.

Ей была невыносима мысль о том, что она заставит гордого Ашмаэля целовать её и прикасаться к ней. Она не смогла бы выдержать его взгляда, полного ненависти, во время столь интимного акта.

— Ашмаэль?

Никто ей не ответил.

Больше никаких фантомных прикосновений.

Далия выпустила напряжение, накопившееся внутри, и заплакала.

~ ~ ~

Ашмаэль выскочил из ванной, словно охваченный адским пламенем. Он пробивался сквозь стены и потолки, пока не добрался до тёмного чердака, пока не оказался очень-очень далеко от Далии.

Из его горла вырвался хриплый смех.

Вот и всё, что нужно было его плану, чтобы соблазнить девушку и одержать верх. Он был мирским джинном, а она — невинной девушкой. На самом деле это должно было быть лёгким завоеванием, беспроигрышным планом. Как только он завладеет её невинностью, будет легко завоевать и её сердце. Как только она поверит, что любит его, тогда окажется в его власти.

Смешно!

Он недооценил собственную потребность. Один вдох её запаха, насыщенного мускусным ароматом её желания, один взгляд на её полуобнажённое, раскрасневшееся тело — и желание овладело им, заставив забыть о своей цели. Если бы она поманила его пальцем, он бы, задыхаясь, подбежал к ней, как щенок.

— Проклятье!

Он и так был её рабом — ему не нужно было заковывать себя ещё в какие-то цепи.

А её мысли… они были опасны. Иногда невероятно сексуальны, иногда — пугающе справедливы. В любом случае способность читать её мысли была скорее проклятием, чем преимуществом.

Ашмаэль вызвал порыв ветра, который пронёсся по чердаку. Воздух наполнился пылью, простыни слетели с мебели, словно сбежавшие призраки, а бумаги разлетелись, как птицы в клетке.

Распутин прокрался внутрь как раз в тот момент, когда ветер стих и всё попадало на пол.

— Ты в порядке?

— Нет.

Он подошёл к окну и прислонился к раме, глядя на закат. Ярко-красные полосы прорезали надвигающуюся тьму, словно свежая кровь после порки. Небо казалось таким же израненным, как и его внутренности.

— Что стряслось? — кот уселся на задние лапы.

— Ничего. — Ашмаэль повернулся спиной к выходу, к месту, которое всё ещё было вне его досягаемости, и скрестил руки на груди. Теневые горы вдали, плоская пыльная равнина между ними и воротами, ведущими к дому, отражали мрачную пустоту внутри него. — Расскажи, что здесь происходит.

— Эдгар женился на вдове, владелице этого ранчо, и стал отчимом Далии. И он, и женщина были практикующими ведьмами.

— Эта девушка — ведьма?

— Она происходит из рода могущественных ведьм, но их кровь разбавлена. — Распутин вылизал лапу. — У Далии, возможно, очень маленькие способности. Их хватает лишь на предсказательные сны. Хотя и это уже что-то новое.

— Её мать была вполне приличной земной ведьмой. Она разбиралась в растениях и пряностях, могла выращивать растения и обладала достаточной силой, чтобы делать целебные припарки, приворотные зелья и помогать при родах. Но её силы начали ослабевать после того, как она вышла замуж за Эдгара, — сказал кот, сверкнув глазами. — Думаю, она делилась с ним своей силой всё больше и больше, но скрывала это от меня.

— Далия — потомок кухонной ведьмы и обычного человека. Поэтому она слабее.

— А что насчёт Эдгара?

— Он сильнее. Темнее. Кровавый ведьмак.

По лопаткам Ашмаэля пробежал холодок.

— Он использует кровь других, чтобы наращивать свою силу.

— До сих пор это были жертвоприношения животных и символические кровавые дары от учеников, — Распутин устремил на него свой жёлтый взгляд. — Но боюсь, через пять дней он замышляет нечто большее.

Красивое лицо Далии всплыло в его сознании, словно тень. Милая, смелая, соблазнительная девушка.

У него внутри всё сжалось.

— Почему она не убежит?

— Это уединённое место. До ближайшего города нужно ехать примерно четыре часа. И она никогда не покинет этот дом. Она слишком его любит.

«Ехать?»

Ашмаэль преодолел путаницу новых слов и реалий, сосредоточившись на сути дела.

— Разве она не может обратиться за помощью к другим