уже нырнул за какой-то камень. Я все равно выстрелил, надеясь хотя бы отпугнуть его.

Рейвен усмехнулась, явно не купившись на его объяснение.

— Не слушай этого предателя, Бродяга. Он скармливает тебе целую серию бычьих...

— Предатель? — Вайпер прервал ее, его спокойствие окончательно пошатнулось. — Какой, блядь, я предатель, если я только что спас твою неблагодарную задницу?

Они бросились друг на друга, размахивая кулаками. Я выругался, снова бросаясь между ними.

— Хватит! — Я взревел, расталкивая их. — Мы в одной гребаной команде!

Глаза Рейвен сузились, замешательство частично сменилось гневом.

— О чем ты говоришь, Бродяга? Мы согласились, что Вайперу нельзя доверять. Помнишь?

Мы, конечно, говорили о Вайпере. Но это было до... до того, как все полетело в тартарары. До того, как мы с Рыжей начали видеть картину в целом.

Я взглянул на Рыжую. В ее глазах было то же выражение — неуверенность. Должны ли мы сказать им? Можем ли мы им доверять?

К черту все. Если мы хотели докопаться до сути, нам нужны были союзники.

— Вайпер не предатель.

Голова Рейвен повернулась ко мне.

— Что? Но мы же договорились...

— Я знаю, о чем мы договорились, — оборвал я ее. — Но я тут кое-что раскопал. И я начинаю думать, что все это время мы лезли не на то дерево.

Брови Рейвен взлетели вверх.

— Что, черт возьми, ты несешь?

Я глубоко вздохнула, зная, что, как только я это скажу, пути назад не будет.

— Это Пиро. Мы думаем, что за всем этим дерьмом может стоять Пиро.

На лице Рейвен отразилась целая серия эмоций — шок, неверие, затем медленное, неохотное размышление.

— Пиро? Но... почему?

— Подумай об этом, — настаивал я, переходя к теме теперь, когда она была раскрыта. — Каждый раз, когда миссия проваливается, кто возвращается без единой царапины? Кто всегда оказывается в нужном месте в нужное время? И кто настаивает на более агрессивной тактике, даже когда это подвергает команду риску?

В глазах Рейвен появилось понимание.

— Сукин сын.

Вайпер кивнул, поморщившись.

— Ненавижу это признавать, но в этом есть какой-то гребаный смысл.

Рыжая, наконец, заговорила, когда мы оказались на крыше.

— Вайпер, этот человек, которого ты видел, напал на Рейвен. Был ли он вооружен чем-нибудь еще, кроме ножа?

Вайпер покачал головой.

— Нет, только лезвие. Почему?

Брови Рыжей нахмурились.

— Разве это не кажется странным? Один повстанец с одним ножом? Это практически самоубийство.

— Если только, — сказал я, когда кусочки головоломки встали на свои места, — это не сделал кто-то изнутри.

Глаза Рейвен расширились.

— Ты думаешь, кто-то из команды работает с повстанцами? Но это... это...

— Чертовски ненормально? — Закончил я за нее. — Да, добро пожаловать в наш мир на последние несколько дней.

— Погоди, — вмешался Вайпер. — Если кто-то в команде грязный, не проще ли было просто пристрелить Рейвен? К чему вся эта рутина с ножом?

Я помолчал, прокручивая это в голове.

— Пистолет произвел бы шум. Предупредил бы всех. Но нож...

Мой голос затих, когда меня осенила другая мысль. Я оглядела остальных, увидев, что на их лицах появилось то же понимание.

— Кто-нибудь еще слышал этот выстрел? — Медленно спросил я, переводя взгляд с одного на другого. Пустые, блядь, взгляды.

Черт. Черт. Черт

— Проверь связь, — прошипел я, уже потянувшись за своей.

Помехи. Ничего, кроме гребаных помех.

Остальным повезло так же. Ни ответа, ни разговоров. Просто мертвый воздух.

— Черт, — пробормотал Вайпер, озвучивая то, о чем мы все думали.

Не говоря больше ни слова, мы все развернулись и побежали обратно к лестнице. Пока мы с грохотом спускались вниз, мои мысли лихорадочно соображали. Если только Рыжая и я слышали выстрел, это означало, что кто-то это подстроил. Изолировал нас. Выманил.

Мы ворвались обратно в мечеть, подняв оружие. Главный зал был пуст, устрашающе тих. Слишком тихо, черт возьми.

— Ладно, слушайте сюда, — сказал я, переходя в командный режим. — Мы прочесываем это место. Каждый гребаный дюйм. Я хочу знать, что, черт возьми, происходит.

Вайпер и Рейвен кивнули с каменными лицами.

— Вайпер, ты берешь на себя восточное крыло. Рейвен — западное. Мы с Рыжей прикроем главный зал и подвал.

Я встретился взглядом с каждым из них по очереди.

— Будьте начеку. Доверяйте своей интуиции. Если почувствуете, что что-то не так, кричите. Поняли?

Они кивнули и отошли, не сказав ни слова.

Я повернулся к Рыжей, немного понизив голос.

— Держись позади меня. Мы прикрываем спины друг друга, хорошо?

Она натянуто улыбнулась мне.

— Всегда.

Мы двигались как тени, бесшумно ступая по истертым каменным полам. Каждый чертов скрип в здании заставлял меня нервничать, мой пистолет был готов выпустить пулю в любого, кто хотя бы подумает о том, чтобы подшутить над нами.

Воздух был густым от пыли и знакомого напряжения, отчего становилось трудно дышать — или, может быть, это просто страх сдавил мне горло.

Рука Рыжей коснулась моей, на секунду успокаивая меня. Я слегка кивнул ей. Это было не то, что мне нужно было говорить. Мы были в этом дерьме вместе. Будь что будет, будь что будет.

— Бродяга, — прошептала она, когда мы покидали очередную комнату. — Что, если мы идем в ловушку?

Я стиснул зубы, одна и та же мысль приходила мне в голову уже дюжину раз.

— Тогда мы сделаем это на наших условиях. Продолжай двигаться.

Мы спускаемся в подвал, воздух становится густым и затхлым. Фонарики прорезали темноту, показывая нам все, кроме пыли и брошенного хлама.

— Чисто, — крикнул я, узел в моем животе затягивался.

Где, черт возьми, все были?

Мы двинулись дальше, заглядывая за старую мебель, в пыльные ниши. Ничего. Ни одна чертова вещь не на своем месте. Начинало казаться, что мы гоняемся за собственными хвостами.